"Президент США Кеннеди и председатель Совета Министров СССР Хрущев провели 2 дня плодотворных переговоров, в течение которых сделали анализ взаимоотношений США и СССР, а также затронули другие вопросы, представляющие интерес для обоих государств. Сегодня, в присутствии своих помощников, они обсудили проблемы ядерных испытаний, разоружения  и германский вопрос. Президент и председатель Совета Министров вновь подтвердили свою поддержку нейтралитета и независимости Лаоса под управлением Правительства, избранного народом Лаоса, а также международных соглашений по обеспечению нейтралитета и независимости, и в этой связи они подтвердили важность успешного разоружения. Президент и председатель Совета Министров приняли решение поддерживать контакты по всем вопросам, представляющим интерес для обеих стран и всего мира"[i].

Такая скупая характеристика дана в 1961 году одной из наиболее значительных "встреч в верхах" лидеров двух влиятельнейших на тот момент мировых держав. Стоит отметить, что таково официальное совместное коммюнике президента США и председателя Совета Министров СССР проведенных переговоров в Австрии 3-4 июня 1961 года. Отношение историков и политологов  к этому саммиту до сих пор можно трактовать по-разному. Так, Г.М. Корниенко, Чрезвычайный и Полномочный посол, глава Отдела США в Центральном аппарате МИД СССР в 1960-е годы, называет его "упущенной возможностью" для радикального улучшения взаимоотношений США и СССР[ii]; в то время как, известный российский историк, член Академии наук, автор ряда научных трудов по истории «холодной войны», А.А. Фурсенко и американский исследователь Тимоти Нафтали говорят о "разочаровании" обоих лидеров, последовавшем после проведения встречи[iii].

Цель настоящей статьи – попытка охарактеризовать процесс подготовки американской стороны к проведению саммита в Вене с акцентом на создании психологического портрета советского лидера.

Американская сторона подошла к подготовке к проведению встречи чрезвычайно тщательно, глубоко продумав и проанализировав весь предстоящий процесс, учитывая вероятные исходы переговоров, включая такие детали, как анализ личности Хрущева, его привычек и манер общения и т.п. Была проведена грандиозная по своим масштабам и глубине подготовительная работа, включающая напряженную и кропотливую работу сенаторов, консультантов, помощников, ассистентов, советников, всего штаба администрации Президента, а также сотрудников ЦРУ.

Содержание и результаты этой масштабной работы нашли отражение в меморандумах, пояснительных и докладных записках, данных наблюдений и иных вспомогательных документах, переданных на рассмотрение президенту США.  Стоит отметить, что перечисленные источники опубликованы в открытом доступе на сайте Национального архива США. В настоящее время открыта лишь часть этих документов, что затрудняет их объективный анализ.

Состав специалистов, участвовавших в подготовке вспомогательных документов для Дж. Кеннеди, включает такие политические фигуры, как Макджордж Банди, советник президента США по национальной безопасности, Эдлай Стивенсон, постоянный представитель США в ООН в 1960-е годы, Майк Мэнсфилд, сенатор, лидер демократического большинства в Верхней палате Конгресса.

Советники Дж. Кеннеди уделяли исключительное внимание оценке Хрущева Н.С., прежде всего, как человека, а уже потом как лидера Коммунистического Блока. В этом ключе остановимся более подробно на анализе информации и всевозможных сведений, поданных Дж. Кеннеди его штабом для подготовки к переговорам 3-4 июня 1961 года.

Можно по-разному относиться к оценкам советского лидера американской стороной, но нельзя отрицать то обстоятельство, что США признавали Хрущева Н.С. "первой по значимости политической фигурой в настоящей мировой действительности"[iv].

В каждом послании того или иного сотрудника администрации Президента США слышны ноты уважения и понимания политической значимости председателя Совета Министров СССР.

В первую очередь, последовательно создается образ Хрущева не как врага, а как прагматичного политика  "с глубокой верой в успех своей идеологии и особым взглядом на историю», преследующего две цели: «по темпам экономической экспансии России и Коммунистического блока перегнать Запад; с помощью применяемых им методик добиться победы коммунизма в слаборазвитых регионах, скорей всего, без мировой войны»[v]Эксперты указывают на темы, на которых не должен быть поставлен акцент, советуют, где стоит проявить осторожность в заявлениях.

Внимание консультантов и советников главным образом сосредоточено на исследовании слабых и сильных сторон личности Хрущева, «не занимаясь только идеологической персонификацией»[vi].

В этой связи особый интерес представляют материалы одного из меморандумов, поданных Президенту США, два параграфа которого посвящены рекомендациям по созданию на переговорах «доверительной атмосферы» и проведению «продуктивной дискуссии»[vii].

Автор меморандума советует обсудить «личные … интересы [Хрущева], его семью, особенно внуков; его сильный интерес к сельскому хозяйству, охоте и творчеству его друга Шолохова». Не рекомендуется «утомлять [его] (что будет не сложно из-за его кипучей энергии), за усталостью последует возрастающая агрессивность, которую можно определить по вздувшейся вене на левом виске, по его замедлившейся и заикающейся речи, если он очень устал…переводчик может сообщить… что [Хрущев] перешел на украинский язык»[viii]. Таким образом, автор предусматривает все возможные варианты поведения Хрущева, не забывая, однако, указать на то, что чаще всего Хрущев непредсказуем.

Для непосредственных переговоров автор записки обращается к Кеннеди с просьбой учесть тот факт, что «Хрущев…такой тип агрессора, которого будет раздражать и выводить из себя мягкая, уклончивая и спокойная манера общения на переговорах, поднятые вопросы которых не имеют однозначного ответа – «да» или «нет»[ix].

Также выделены такие черты характера Хрущева, как вспыльчивость и взрывоопасность. «Он [Хрущев] может быстро превратиться из искреннего и трогательного парня, проявляющего дружескую позицию, в резкого противника, все осуждающего. Он обладает способностью поставить собеседника в положение глухой обороны и быстро анализировать, находится ли он [Хрущев] в превосходстве, и, если нет, провоцирует событие, которое предоставит ему такое преимущество».

Наконец, автор настоятельно рекомендует по возможности «следить за переводом», поскольку «если…реплика имеет недружелюбное звучание, он [Хрущев] может закрыться и отказаться дослушать окончание фразы, один из его постоянных переводчиков, Трояновский, часто смягчает грубые слова при переводе Хрущеву, тогда как Суходрев, который бегло знаком с американскими выражениями … даст точный перевод»[x].

Нельзя обойти стороной то обстоятельство, что еще задолго до проведения саммита в Австрии, Дж.Ф. Кеннеди уже имел собственное представление о личности Н.С.Хрущева будучи сенатором, изложил свою личную позицию в отношении лидера Советского Союза.   

Кеннеди, задаваясь вопросом «кто такой Хрущев? Что нас ждет в наших будущих отношениях?»  вспоминал одну историю: «несколько лет назад на дипломатической встрече в Москве премьер Хрущев поведал собравшимся гостям о русском, который неожиданно начал бегать по коридорам Кремля, выкрикивая: «Хрущев – дурак». Он был приговорен, как сказал Хрущев, к 23 годам тюрьмы, три из которых - за оскорбление секретаря партии – и 20 лет -  за разглашение государственной тайны». Кеннеди отмечает, что «г-н Хрущев не глуп, и американцы, без сомнения, знают об этом». Будущий Президент США  описывал его, как расчетливого, жестокого, энергичного, хорошо информированного и самоуверенного политического лидера.

Материалы ЦРУ также раскрывают много существенных деталей, касающихся характеристики личности Хрущева Н.С. В донесениях сотрудников Управления советский лидер предстает «характерным актером», для которого искусство управления заключается не в адаптации к новым ситуациям, а в провоцировании ситуации, которая поможет сыграть ему [Хрущеву] желаемую роль»[xi].

По мнению авторов, Хрущев -  «человек действий и решений, когда он четко видит проблему, как черное или белое, но в то же время  «неуверенный и агрессивный, если сталкивается с оттенками серого»[xii]. В донесениях ЦРУ председатель Совета Министров СССР предстает неоднозначной фигурой: с одной стороны, [он] «совершенно точно способен на поверхностное отношение к доктринам, проверенным временем, которые кажутся ему нескладными или устаревшими (например, доктрина неизбежной войны Ленина В.И.), с другой стороны, он [Хрущев] уже неоднократно сообщал Западу, что следующее поколение будет жить при коммунизме»[xiii].

Лейтмотив поданных документов – утверждение того, что Хрущев – человек действий, а не размышлений, для которого марксистская идеология является «более чем удобным инструментом» для претворения в жизнь его идей.

Авторы материалов убеждены, что «советские люди воспринимают [Хрущева] довольно легко. Его простые манеры, частые экскурсии в массы и его сельскохозяйственная кампания встречают бесчисленные шутки…».

Содержание изученных материалов, поданные Дж. Кеннеди для подготовки к венской встрече с советским лидером, позволяют сделать вывод, что и Администрация Президента США и Центральное разведывательное управление в своих оценках лидера Коммунистического блока сходились в том, что Хрущев Н.С. – прагматичный и практичный политик, глубоко верящий в успех социалистического образа жизни, «человек из народа», при необходимости гибкий, проницательный и обстоятельный оратор, способный направить беседу в выгодном ему русле, поставив тем самым собеседника в затруднительное оборонительное положение.

Однако стоит отметить, что в меморандумах помощников и советников Президента Кеннеди подчеркивается важная роль Хрущева Н.С. в международной политике и неоспоримость того факта, что «двусторонние действия [СССР и США] должны управляться в некоей форме по основополагающим правилам во избежание такого типа действий, который может повлечь автоматическую цепочку событий, ведущих к тому, чего обе державы [СССР и США] желают избежать»[xiv]. В докладах ЦРУ, в свою очередь, дается подробная характеристика Хрущева как публичной фигуры. Авторы документов упоминают о быстро растущем «культе Хрущева», который, по их мнению, председатель Совета Министров СССР принимает с чувством осознания своей власти и положения.

Если материалы Исполнительного офиса Президента США содержат рекомендации Дж. Кеннеди при общении с Хрущевым Н.С., включая описание  его привычек и манер, особенностей характера, а также возможных реакций на те или иные замечания или вопросы Президента США, то документы ЦРУ посвящены подробной биографии советского лидера, на основе которой делаются выводы о Хрущеве Н.С. как общественном деятеле и «человеке из народа»; тщательно описана его «манера держаться» на публике, особенности его эмоционального типа. Акцент сделан на всестороннем анализе личности советского лидера, в котором всячески подчеркиваются несколько неоднозначные черты, такие как бестактность, опрометчивость, несдержанность.

Можно сделать вывод, что материалы ЦРУ вооружали Дж. Кеннеди знанием психологических особенностей его оппонента на саммите, в то время, как документы, поданные Исполнительным офисом, служили вспомогательным материалом при подготовке к ведению беседы, включали рекомендации по тактике ведения переговоров.

США были сильно заинтересованы в доскональной подготовке к проведению встречи с Хрущевым Н.С., неоднократно заявляя, что он – одна из ключевых политических фигур на международной арене. Важно было предугадать любые варианты исхода переговоров, имея в арсенале готовые ответы и предложения. Подобная подготовка говорит о крайней степени важности для США предстоящего события.

В то время ни одна встреча не обходилась без тщательной подготовки и предварительной проработки спорных вопросов. В 1950-1960-е годы в ЦРУ, например, трудились 25 психоаналитиков, которые на основе видеозаписей, фотографий и речей составляли  психологический портрет Хрущева. Но, конечно же, они далеко не всегда приходили к правильному выводу о том, что конкретно тем или иным действием хотел сказать советский лидер[xv]. По словам  американского исследователя Уильяма Таубмана  «один из советологов Гарвардского университета совершенно справедливо заметил, что Хрущев руководствовался лозунгом, который на русский язык можно перевести следующим образом: "будь моим другом, или я сломаю тебе шею". В этом и заключалась главная проблема: он хотел дружбы, но не мог внятно это донести до своих американских партнеров»[xvi].

Таким образом,  перед сотрудниками Администрации Президента США и ЦРУ стояла нелегкая задача: глубоко изучить характер и психологию «cornman» («кукурузника») для предоставления Дж.Ф. Кеннеди исчерпывающего резюме исследования феномена Хрущева Н.С.

Грамотное создание психологического портрета Хрущева Н.С. означало возможность манипулировать им на венской встрече, преследуя конкретные политические цели.