Военная политика Евросоюза

В прошлом году в Евросоюзе отметили десятилетие Европейской политики безопасности и обороны (ЕПБО), переименованной в Лиссабонском договоре в Общую политику безопасности и обороны (ОПБО).

Она была основана кёльнским и хельсинкским саммитами ЕС в 1999 г. после призыва к её созданию президента Ж. Ширака и премьера Т. Блэра на их встрече во французском Сен-Мало в 1998 г.

Подведение итогов оказалось процессом неоднозначным. Несомненны достижения ЕПБО/ОПБО. Главное – она состоялась. Сформирована сложная структура органов руководства ею – Военный комитет, Штаб и др. Пару лет назад начал функционировать Центр стратегического планирования, скромно поименованный (чтобы не раздражать НАТО/США) Гражданско-военной ячейкой.

 

ЕС провёл примерно две дюжины операций в ряде районов мира прежде всего на Балканах и в Африке, но также на Ближнем Востоке, в зоне СНГ и даже в Юго-Восточной Азии (посредническая миссия между властями Индонезии и повстанцами области Ачех на Суматре, признанная весьма успешной). Операции были разного масштаба как военные, так и гражданские (полицейские). В прошлом году начата и успешно продолжается военно-морская операция “Аталанта” против сомалийских пиратов.

 

Но есть и теневая сторона у этой череды достижений. Как правило, ЕС провозглашал очень амбиционные цели, которые во многом не достигались. С самого начала была принята “головная цель” – формирование 60-тысячного контингента, который можно было бы использовать как основную ударную силу ЕС. Члены Союза выделили необходимые соединения и части. В 2003 г. было объявлено о реализации “головной цели”. На деле же всё осталось на бумаге, мощная группировка так и не была сформирована.

 

Тогда решили пойти иным путём: провозгласили “головную цель – 2010”. Вместо громоздкой группировки члены ЕС решили сформировать “боевые группы” численностью примерно по 1,5 тыс. солдат и офицеров и держать их в постоянной боевой готовности, как силы быстрого развертывания и реагирования. Первые такие группы сформировали в 2005 г. Франция, Британия и Италия. С 2006 г. они стали многонациональными по принципу: две группы находятся в готовности каждые полгода. Например, сейчас (вторая половина 2010 г.) в готовности находятся группы Италии (руководитель), Румынии и Турции, а также Испании (руководитель), Франции и Португалии. Они проводят совместные учения, проходят необходимую общую тренировку.

 

Но вот беда: за 6 лет своего существования ни одна из всех этих боевых групп никогда не была задействована. В конечном счёте, всё опять осталось на бумаге. Сейчас ЕС думает о новых целях, новых подходах. Во что это выльется в реальности пока неизвестно.

 

Зато хорошо известны причины такого развития событий. Их много, но главные две: нежелание правительств выпускать военные дела из-под своего контроля (то, что в Европе называют “национальным эгоизмом” по отношению к ЕС) и нехватка средств, особенно усилившаяся в период кризиса, когда практически все члены ЕС стремились сократить расходы на оборону.

 

Конечно, и в условиях всех этих ограничений ОПБО продолжает и будет дальше развиваться. Но, похоже, что всё это будет скромнее, чем задумывалось, не столь фундаментально. И, тем не менее, не стоит забывать, что за первые четыре с лишним десятилетия существования Евросоюза ничего подобного и близко не было. ОПБО – одно из важных направлений в ЕС XXI века.

 

Отношения России и Евросоюза в сфере ОПБО чем-то напоминают описанный выше процесс взаимодействия плюсов и минусов. На бумаге все выглядит чуть ли не идеально. Начиная с 2000 г. на саммитах Россия – ЕС было принято четыре или пять совместных деклараций на эту тему. В 2005 г. обеими сторонами выработана и принята “Дорожная карта” по общему пространству внешней безопасности, представляющая собой развёрнутую программу практического сотрудничества по многим направлениям.

 

Само же сотрудничество на протяжении ряда лет представляло собой деятельность групп экспертов, обсуждение взаимных позиций по важным вопросам политики безопасности и обороны и иные однотипные мероприятия. Всё это важно, слов нет, и дай Бог этому процессу развиваться дальше.

 

А вот, скажем, из возможного (и необходимого) участия России в гражданских или военных акциях ЕС долгие годы ничего не получалось. Как всегда бывает в таких случаях, стороны винили друг друга. ЕС Россию – в том, что она не проявляет активности. Россия ЕС – в том, что последний не желает подпускать своего партнёра к участию в выработке и планировании операций, видит её на вторых, а то и третьих ролях.

 

Справедливости ради надо признать, что в самое последнее время наметились позитивные сдвиги. Точнее говоря, такие сдвиги начались. Примеров тому немного, но главное, что они появились.

 

Первый шаг был сделан в 2008 г.: РФ и ЕС заключили соглашение об участии России в военной операции Евросоюза в Чаде и Центральноафриканской республике, где ЕС на основании решения Совета Безопасности ООН начал осуществление системы мер по стабилизации обстановки, осложнившейся в результате конфликта между правительством Судана и местным населением пограничной суданской провинции Дарфур. Россия направила в помощь ЕС авиационную группу (РАГ) в составе, примерно, 200 военнослужащих и 4 вертолётов. Сложившееся в Африке сотрудничество было высоко оценено и Россией, и Евросоюзом.

 

Следующий шаг был сделан у берегов Африки. Началось активное взаимодействие группы российских ВМС, ведущей борьбу против сомалийских пиратов, и занятой тем же военно-морской операции ЕС “Аталанта”, в которой приняли участие корабли Франции, Британии, Германии, Италии, Испании, Греции и других стран. Это взаимодействие также развивается успешно.

 

Появились и первые признаки возможных сдвигов в планировании операций. На встрече президента Д. Медведева, премьера А. Меркель и президента Н. Саркози, прошедшей во Франции в октябре 2010 г., начала вырисовываться договорённость о создании в перспективе совместной структуры (Комитета) РФ и ЕС по вопросам безопасности.

 

Так что определённые надежды появились. Хотелось бы, чтобы на сей раз они оправдались.

 

 

Статья подготовлена на грант РГНФ