А была ли реформа? Об этом спорили, спорят и, скорее всего, еще долго будут спорить. Что можно сказать по этому поводу? Как ни странно, и сторонники, и противники действа под названием «реформа МВД» по-своему правы. Просто в это понятие и те, и другие вкладывают свой смысл. Итак, начнем.

Берем интервью главы МВД, опубликованное в «Российской газете» 13 января 2011 года. Вопрос корреспондента: «Рашид Гумарович, нынешняя реформа МВД - самая масштабная и радикальная. Меняется закон и даже название (курсив мой) - с милиции на полицию. Чем вызваны, на Ваш взгляд, столь глобальные перемены?» Прежде чем привести ответ Нургалиева, позволю себе сделать одно принципиальное замечание. Я бы на его месте поправил журналиста. Новый закон и переименование милицию в полицию выступают элементами намеченных преобразований в МВД, однако им отводится свое, вполне определенное место в целом перечне мер по исправлению ситуации в этом правоохранительной органе. А в процессе интервью развил бы эту мысль, раскрыв всю сложность и масштабность решаемых руководством МВД задач. Если, конечно, оно (руководство) четко осознает эти самые «сложность и масштабность», понимает, в чем они заключаются. Проще говоря, что и как надо делать?

Наконец-то в России прошли долгожданные президентские выборы. Почему долгожданные, спросите вы? А потому, что их итоги должны были дать ответ на многие тревожащие россиян вопросы. И речь шла не столько о том, кто победит, а кто проиграет президентскую гонку. Здесь все более-менее было заранее предрешено, хотя доля интриги все же еще оставалась по ходу выборов: Владимир Путин в первом туре уверенно одержал победу и вновь избран президентом России.

События конца прошлого года и начала этого показали, что в России с новой силой разгорелся спор между теми, кто абсолютизирует государственную власть, полагая, что в сложившихся кризисных условиях только она может обеспечить стабильность и потенциал поступательного развития страны, и теми, кто стремится представить власть источником всех бед, тормозом на пути демократии и формирования гражданского общества.

События конца 2011 года в России наглядно продемонстрировали наличие прямой связи между безответственностью и равнодушием властной элиты, чиновников всех рангов к нуждам простых россиян, к бизнесменам, стремящимся честно вести свой бизнес в стране, к их законным правам, с одной стороны, и уровнем протестных настроений в обществе, с другой. Если раньше степень ответственности чиновника перед обществом и перед самим собой выступала исключительно в качестве объективного индикатора социального здоровья государства, то теперь она стала важным фактором протестной мобилизации граждан в отстаивании своих конституционных прав и свобод.