Даниэл Канеман «Думай медленно... решай быстро»

Часть V. Два «Я»

35. Два «я»

Термин «полезность» за время своего существования имел два значения. Иеремия Бен- там предпослал своему «Введению в основания нравственности и законодательства» извест- ную сентенцию: «Природа поставила человечество под управление двух верховных властите- лей, страдания и удовольствия. Им одним предоставлено определять, что мы можем делать, и указывать, что мы должны делать»3. В смущенном примечании Бентам извиняется, что употре- бил слово «полезность» для этих ощущений, и пишет, что не смог найти лучшего выражения. Имея в виду Бентамову интерпретацию термина, я буду говорить «ощущаемая полезность».

Последние сто лет слово «полезность» значит для экономистов нечто иное. Экономисты и специалисты по теории принятия решений подразумевают под этим термином «желатель- ность» – то, что я называю «выбираемая полезность». Теория ожидаемой полезности, напри- мер, целиком посвящена рациональным правилам, которым должна подчиняться выбираемая полезность; она ничего не говорит об удовольствии. Разумеется, два вида полезности совпа- дают, если человек хочет того, что приносит удовольствие, и получает удовольствие от того, что выбрал для себя; это предположение о совпадении имплицитно включено в общую идею о рациональности экономических агентов. Рациональным агентам положено знать собственные вкусы – в настоящем и в будущем – и принимать правильные решения, которые полностью соответствуют их интересам.

Ощущаемая полезность

Я давно обратил внимание на возможные расхождения между полезностью ощущаемой и выбираемой. Когда мы с Амосом еще только разрабатывали теорию перспектив, я сформу- лировал такую задачку: представьте человека, который ежедневно получает болезненную инъ- екцию. Привыкания нет; каждый день он испытывает боль той же силы. Заплатит ли он одну и ту же цену за то, чтобы уменьшить число инъекций с 20 до 18, и за то, чтобы снизить их число с 6 до 4? Можно ли обосновать различие?

Я не собирал данных, поскольку ответ был очевиден. Вы наверняка и сами заплатите больше, чтобы уменьшить число инъекций на треть (с 6 до 4), чем на одну десятую (с 20 до 18). Выбираемая полезность отмены двух инъекций выше в первом случае, чем во втором; любой заплатит больше в первом случае, чем во втором. Но это абсурд. Если боль не меня- ется день ото дня, то на каком основании человек приписывает различную полезность сокра- щению общего страдания на две инъекции в зависимости от числа предыдущих уколов? В терминах, которыми мы пользуемся сегодня, задача иллюстрировала следующую идею: ощу- щаемую полезность можно измерить количеством инъекций. Также можно предположить, что хотя бы в некоторых случаях ощущаемая полезность может стать критерием оценки решения. Если человек, принимая решение, платит разную цену за одну и ту же полученную ощущаемую полезность (или избавление от одной и той же потери), он совершает ошибку. Это кажется оче- видным, однако в теории принятия решений единственное основание считать решение неправильным заключается в его несоответствии другим предпочтениям. Мы с Амосом обсуждали эту проблему, но не решили ее. К ней я вернулся много лет спустя.

Опыт и память

Как можно измерить ощущаемую полезность? Что ответить на вопросы типа «Сколько страданий испытала Хелен во время медицинской процедуры?» или «Сколько удовольствия она получила, проведя 20 минут на пляже?». Британский экономист Фрэнсис Эджуорт раз- мышлял на эту тему в девятнадцатом столетии и предложил идею «гедониметра», вообража- емого прибора, аналогичного измерительным приборам на метеостанциях, который измерял бы уровень удовольствия или боли, испытываемых человеком в данный момент времени.

Ощущаемая полезность меняется, как дневная температура или атмосферное давление, и результаты измерений можно нанести на график зависимости от времени. Тогда на вопрос, сколько страданий во время процедур (или удовольствия на отдыхе) испытывает Хелен, мы ответим – «смотрите на область под кривой». Время играет критическую роль в концепции Эджуорта. Если Хелен проведет на пляже 40 минут вместо обычных 20, а интенсивность удо- вольствия не изменится, то общая ощущаемая полезность в этом случае удвоится – подобным же образом удвоение числа уколов вдвое ухудшает впечатление от курса процедур. Такова была теория Эджуорта, и теперь мы четко понимаем, в каких условиях эта теория работает.

Графики на рисунке 15, показывающие профили ощущений двух пациентов во время болезненной колоноскопии, взяты из исследования, которое мы с Доном Редельмейером, про- фессором медицины в Торонтском университете, провели в начале 1990-х годов. Сейчас коло- носкопия повсеместно выполняется с применением анестезии и успокаивающих препаратов, но во время проведения наших исследований такое обезболивание не было распространено. Пациентам предлагалось каждые 60 секунд указывать уровень испытываемой боли. На десяти- балльной шкале 0 соответствует ощущению «совсем не больно», а 10 – «невыносимая боль». Видно, что ощущения каждого пациента значительно менялись в ходе процедуры, которая дли- лась 8 минут для пациента А и 24 минуты – для пациента В (последнее значение «совсем не больно» зафиксировано после завершения процедуры). Всего в эксперименте участвовало 154 пациента; самая короткая процедура заняла 4 минуты, самая долгая – 69 минут.

Зададимся простым вопросом: если оба пациента использовали одну и ту же шкалу боли, кто страдал больше? Ответ очевиден. Все согласятся, что пациенту В пришлось хуже. Пациент В провел как минимум столько же времени на каждом уровне боли, и «область под кривой»

явно больше у В, чем у А. Ключевым фактором является, конечно, то, что процедура для В продолжалась значительно дольше. Величины, основанные на сиюминутных отчетах, я буду называть гедониметрической суммой.

После окончания процедуры всем участникам предложили оценить «общий объем боли», испытанной во время процедуры. Предполагалось, что словесная формулировка под- толкнет пациентов к интегрированной оценке полученной боли и представлению гедонимет- рической суммы. К нашему удивлению, этого не случилось. Статистический анализ позволил сделать два вывода, объясняющих закономерности, которые наблюдались в других экспери- ментах.

• Правило «пик – конец»: общая ретроспективная оценка четко соответствовала сред- нему уровню боли, испытываемой в худший момент и в конце исследования.

• Игнорирование длительности: продолжительность процедуры не оказывала заметного влияния на общую оценку боли.

С учетом указанных правил можно рассмотреть профили пациентов А и В. Максималь- ную боль (8 по 10-балльной шкале) оба пациента оценили одинаково, но последняя оценка перед окончанием процедуры составила 7 у пациента А и 1 – у пациента В. Таким образом, среднее для пикового и конечного ощущения – 7,5 для пациента А и только 4,5 для пациента В. Как и ожидалось, у пациента А сохранились худшие воспоминания, чем у пациента В. Паци- енту А не повезло, что процедура завершилась в момент сильной боли, оставив неприятные воспоминания.

Теперь у нас избыток данных: две оценки ощущаемой полезности – гедониметриче- ская сумма и ретроспективная оценка, которые систематически не совпадают. Гедониметри- ческая сумма подсчитывается наблюдателем по самоотчету испытуемого в каждый момент. Эти оценки мы называем «взвешенными», потому что при вычислении «области под кривой» каждому моменту приписывается равный вес: две минуты боли на уровне 9 в два раза хуже, чем одна минута страданий той же интенсивности. Однако результаты этого и других экспе- риментов показывают, что ретроспективный отчет не учитывает длительность и придает двум моментам – пику и концу – большее значение, чем остальным. Так на что же обращать внима- ние? Что делать врачу? Ответ важен для медицинской практики. Отметим следующее:

• Если наша задача – сгладить воспоминания пациента о страданиях, то снижение пико- вой интенсивности боли важнее, чем сокращение продолжительности процедуры. По той же причине предпочтительнее сокращать интенсивность боли постепенно, а не резко – ведь у пациента остаются менее неприятные воспоминания, если в конце процедуры боль относи- тельно невелика.

• Если задача – снизить реально испытываемую пациентом боль, то имеет смысл сокра- тить время процедуры, даже если в результате увеличится пиковая боль и у пациента останутся самые неприятные воспоминания.

Какая задача, по-вашему, важнее? Я не проводил формального опроса, но мне представ- ляется, что подавляющее большинство проголосует за снижение воспоминаний о боли. Мне кажется полезным представить эту дилемму как конфликт интересов двух половин нашего «я» (которые не совпадают с двумя знакомыми нам системами). «Ощущающее я» – то, кото- рое отвечает на вопрос «А сейчас больно?». «Вспоминающее я» – то, которое отвечает на вопрос «Как все было в целом?». Воспоминания – все, что нам остается из жизненного опыта, и поэтому, думая о своей жизни, мы можем принять только точку зрения вспоминающего «я».

Как-то раз после лекции один из слушателей поделился со мной историей, показываю- щей, как сложно отделить память от ощущений. Он рассказал, как с восторгом слушал сим- фонию на проигрывателе – и под конец царапина на пластинке издала резкий звук; неудачный финал «испортил все впечатление». На самом деле испорчено было не впечатление, а воспо- минание о нем. Ощущающее «я» получило впечатление почти целиком прекрасное, и плохой конец не мог отменить того, что уже произошло. Мой слушатель негативно оценил весь эпизод, потому что он очень плохо завершился, но подобная оценка полностью игнорирует 40 минут музыкального блаженства. Получается, что реальные ощущения ничего не значат?

Смешение ощущений и памяти об ощущениях – очень интересная когнитивная иллюзия; эта замена заставляет нас поверить, что прошлый опыт можно уничтожить. У ощущающего «я» нет права голоса. Вспоминающее «я» часто ошибается, но именно оно ведет подсчет и решает, что мы получим от жизни; именно оно принимает решения. То, чему мы научились в прошлом, поможет улучшить наши будущие воспоминания, но необязательно – будущие ощущения. Это тирания вспоминающего «я».

На какое «я» полагаться?

Чтобы продемонстрировать роль вспоминающего «я» в принятии решений, мы с колле- гами придумали эксперимент с использованием своеобразной формы пыток – теста «холод- ная рука» (его громоздкое официальное название – «холодовый прессорный тест»). Участни- ков просили на время опустить кисть руки в до ломоты ледяную воду; потом им предлагалось вынуть руку и обернуть теплым полотенцем. Свободной рукой испытуемые с помощью стре- лок на клавиатуре постоянно отмечали уровень испытываемых страданий – непосредственные реакции ощущающего «я». Мы выбрали температуру, которая приносила среднюю, но терпи- мую боль; участник эксперимента, разумеется, мог в любой момент вынуть руку из воды, но никто так не поступил.

Каждый доброволец принял участие в двух сессиях.

Короткая сессия – рука погружается на 60 секунд в воду при температуре 14 градусов Цельсия; это вызывает болевые ощущения, которые, впрочем, не являются невыносимыми. По истечении минуты экспериментатор просит участника вынуть руку из воды и предлагает теплое полотенце.

Длинная сессия длится 90 секунд. Первые 60 секунд проходят точно так же, как и в первой сессии. По истечении минуты экспериментатор, ничего не говоря, открывает клапан, который пускает более теплую воду в сосуд. В следующие 30 секунд температура воды повышается примерно на 1 градус – этого достаточно, чтобы большинство испытуемых отметило снижение интенсивности боли.

Участников предупреждали, что будет проведено три теста «холодная рука». В действи- тельности каждый испытуемый проходил одну короткую и одну длинную сессию (одна – с пра- вой рукой, другая – с левой). Сессии разделяла пауза в семь минут. Затем, через семь минут после второй сессии, участнику предлагали принять решение по поводу третьей. Ему объяв- ляли, что эксперимент будет повторен полностью, причем испытуемый должен сделать само- стоятельный выбор: повторно проделать опыт с левой или правой рукой. Разумеется, половина испытуемых соглашалась на проведение короткой сессии с левой рукой, половина – с правой; половина начинала с короткой сессии, половина – с длинной, и так далее. Эксперимент про- водился под тщательным контролем.

Целью эксперимента было создание конфликта между интересами ощущающего «я» и вспоминающего «я», а также между ощущаемой полезностью и выбираемой полезностью.

С точки зрения ощущающего «я» длинная сессия, очевидно, была хуже. Мы предполагали, что у вспоминающего «я» будет иное мнение. Правило «пик – конец» предсказывает, что худшие воспоминания сохранятся о короткой сессии, нежели о длинной; игнорирование длительности предсказывает, что разница между 90 секундами и 60 секундами страданий не будет играть роли. Мы, таким образом, предположили, что участники сохранят более приятные (или менее неприятные) воспоминания о длинной сессии и согласятся повторить ее. Так и вышло. Не менее 80 % участников, отметивших уменьшение боли в заключительной стадии длинной сес- сии, решили повторить ее, тем самым выразив готовность терпеть 30 секунд лишней боли в предполагаемой третьей сессии.

Участники, выбравшие длинную сессию, – не мазохисты. Они не выбрали худшие испы- тания сознательно, а допустили элементарную ошибку. Если бы мы спросили: «Вы предпочи- таете целиком 90-секундное погружение или только его первую часть?», испытуемые, конечно же, предпочли бы короткий вариант. Однако вопрос формулировался по-другому, и участники эксперимента сделали естественный выбор: предпочли сессию, о которой сохранились менее ужасные воспоминания. Все испытуемые хорошо понимали, какой вариант дольше – мы спра- шивали об этом, – но не использовали это знание. Решение основывалось на простом пра- виле интуитивного выбора: брать то, что больше привлекает или меньше отталкивает. Законы памяти определили, насколько неприятны два варианта, а это, в свою очередь, определило выбор. Эксперимент «холодная рука», как и моя прежняя задачка с инъекциями, показал раз- рыв между выбираемой полезностью и ощущаемой полезностью.

Предпочтения, наблюдаемые в этом эксперименте, – еще один пример эффекта «лучше меньше», о котором упоминалось в предыдущих главах. В исследовании Кристофера Ши добавление тарелок к сервизу из 24 предметов снижало общую ценность, потому что некото- рые из добавленных тарелок были с дефектом. Второй случай – активистка Линда, которую воспринимают скорее как феминистку – банковского кассира, чем просто как кассира в банке. Сходство не случайно. Одни и те же свойства Системы 1 работают во всех трех ситуациях: Система 1 представляет оценку по среднему, норме, аналогии, а не по сумме. Каждая сессия в эксперименте «холодная рука» – набор моментов, которые вспоминающее «я» хранит как образец. Тут возникает конфликт. Для объективного наблюдателя, оценивающего подход по самоотчетам ощущающего «я», важна «область под кривой», интеграл интенсивности боли по времени, сумма. Напротив, вспоминающее «я» хранит память о главном моменте, связанном с пиковым и конечным ощущениями.

Разумеется, эволюция привела к тому, чтобы память животных хранила интегралы; обычно так и происходит. Белке важно «знать» полный объем запасенной пищи; представле- ние о среднем размере ореха – плохая замена. Однако интеграл полученной боли или удо- вольствия биологически не столь важен. Известно, например, что крысы демонстрируют игно- рирование длительности относительно и боли, и удовольствия. В одном эксперименте крысы получали электрический шок, предваряемый световым сигналом. Крысы быстро привыкали бояться света; интенсивность страха измерялась по нескольким физиологическим показате- лям. Главным выводом стало то, что длительность шока не влияет на силу страха – важна была только сила болевого воздействия.

В других классических исследованиях было показано, что электрическое раздражение определенных участков мозга крысы (и соответствующих участков мозга человека) вызывает ощущение сильного удовольствия – иногда настолько сильного, что крысы, вызывающие сти- муляцию мозга нажатием рычага, забывали о еде и умирали от голода. Стимуляция мозга может меняться по силе и продолжительности, однако и здесь имеет значение только интен- сивность: до определенного момента увеличение длительности импульса не повышает стрем- ления животных к стимуляции. Законы, управляющие вспоминающим «я» у человека, имеют долгую эволюционную историю.

Биология против рациональности

Самая полезная идея в моей давней задачке с инъекциями состояла в том, что ощуща- емую полезность серии одинаково болезненных уколов можно измерить простым подсчетом инъекций. Если все инъекции одинаково неприятны, то 20 в два раза хуже, чем 10; а сокраще- ние их числа с 20 до 18 столь же ценно, как и сокращение с 6 до 4. Если выбираемая полезность не соответствует ощущаемой полезности, то с решением что-то не так. Та же логика приме- нима и к эксперименту «холодная рука»: 90-секундная сессия хуже, чем первые 60 секунд этой же сессии. Если люди выбирают для повторения более длинную сессию, с их решением что- то не так. В моей первой задачке разрыв между решением и опытом возникал от снижения чувствительности: разница между 18 и 20 не так ярка и выглядит не такой ценной, как разница между 6 и 4 уколами. В эксперименте «холодная рука» ошибка отражает два принципа памяти: игнорирование длительности и правило «пик – конец». Механизмы различны, но результат тот же: решение, не опирающееся на опыт.

Решения, не ведущие к лучшему ощущению, и неверные предсказания будущих ощуще- ний – неприятные новости для тех, кто верит в рациональность выбора. Эксперимент «холод- ная рука» показал, что полностью полагаться на личные предпочтения – не в наших интере- сах, даже если предпочтения основаны на личных ощущениях и даже если мы вспоминаем ощущения пятнадцатиминутной давности! Вкусы и решения формируются воспоминаниями, а память может ошибаться. Это заставляет подвергнуть сомнению идею о том, что человек имеет устойчивые предпочтения и знает, как максимизировать их, – а ведь на этом утвержде- нии держится модель рационального агента. Непостоянство – неотъемлемое свойство нашего разума. У нас есть четкие предпочтения по поводу длительности испытываемых страданий и удовольствия. Мы хотим, чтобы боль была короткой, а удовольствие – продолжительным. Однако наша память, функция Системы 1, развилась так, чтобы хранить только самый силь- ный момент страданий или удовольствия, а также ощущения ближе к концу эпизода. Память, которая игнорирует длительность, не поможет нам продлевать удовольствие и сокращать боль.

Разговоры о двух «я»

«Вы думаете о своем неудавшемся браке исключительно с точки зрения вспоминающего „я“. Развод был как скрежет в конце симфонии – если брак кончился плохо, это еще не значит, что плохо было все».

«В этом беда игнорирования длительности. Вы присваиваете хорошим и плохим воспоминаниям одинаковую важность, хотя хороший период длился в десять раз дольше плохого».

 

Добавить комментарий

CAPTCHA на основе изображений