Глава 2. Начало холодной войны

Не смотря на явные ухудшения отношений между США, Англией и СССР, после войны были созваны Парижская сессия СМИД апреля 1946  г. и Мирная конференция, проходившая также в Париже с 29  июля по 15 октября 1946 г. Их посвятили главным образом урегулированию германской проблемы и составлению мирных договоров с её бывшими союзниками. Они не привели ни к какому  сближению западных и советских позиций, за исключением вопроса о репарациях. Между тем госсекретарь США Бирнс объявил в Штуттгарте, что, по мнению американского правительства, настал момент передать  немецкому народу ответственность за ведение своих собственных дел, предоставить Германии возможность обрести самостоятельность в экономической области. Бирнс, далее, даже заявил, что «большая тройка» не принимала на себя в Потсдаме никаких окончательных обязательств о восточной границе Германии.

Со своей стороны СССР приступил к  активной «денацификации» своей оккупационной зоны, аграрной реформе, национализации промышленных предприятий и созданию смешанных советско-германских предприятий, которые работали исключительно на СССР (после неразберихи, созданной  вывозом оборудования с немецких заводов, предпочтение было отдано этому варианту). Хотя СССР неизменно подтверждал свою приверженность идее воссоединения демократизированной и демилитаризованной Германии,  растущее несоответствие политических и экономических структур в западных и советской оккупационных зонах делало эту идею все более иллюзорной.

По результатам дискуссий на Парижской мирной конференции в недрах госдепартамента США сформировалась официальная позиция, нашедшая отражение в трёх документах: в секретном письме заместителя госсекретаря У. Клейтона 12 сентября к находившемуся в Париже Бирнсу, меморандуме американского Объединённого комитета начальников штабов от 25 и письме Клейтона Бирнсу от 25 сентября 1946 г. На основании их делался вывод о необходимости выработки новой политики в отношении Турции, Греции и Ирана. Греции в этих разработках уделялось особое внимание, ибо она становилась главным звеном в напряжённых международных отношениях. В документах подчёркивалась опасность установления советского контроля над Восточным Средиземноморьем.

Однако следует отметить, что советская сторона понимала ограниченность своих действий в этом регионе. Молотов, аргументируя жёсткую позицию СССР в отношении Польши, написал в своей записке в канун Ялтинской конференции: «Польша – большое дело! Но как организовать правительства в Бельгии, Франции, Греции и т. д. мы не знаем. Нас не спрашивали, хотя мы не говорим, что нам нравится то или другое из этих правительств. Мы не вмешивались, так как это зона действий англо-американских войск».

После провала Мирной конференции отношения между западными странами и СССР еще более ухудшились из-за прямой помощи, оказывавшейся Югославией, Болгарией и Албанией, находившимися в зоне Советского влияния, коммунистическому партизанскому движению в Греции, и из-за давления СССР на Турцию, от которой Советский  Союз требовал  вместе с ним принять участие в охране проливов, «чтобы помешать их использованию другими государствами в целях, враждебным причерноморским державам». США энергично отреагировали на это, направив впечатляющую военно-морскую армаду в восточный сектор Средиземного моря. Решительность Трумэна, поддержанная Парижем и Лондоном и опиравшаяся на американскую атомную монополию, произвела тот же эффект, что и жесткая позиция Великобритании в иранском  вопросе. В конечном счете, греческий и турецкий кризисы сыграли в истории  холодной  войны роль, которая далеко превзошла те ставки, которые  были сделаны конфликтовавшими сторонами. По существу, они послужили источником доктрины Трумэна, ставшей первым шагом к оформлению американских обязательств в отношении Европы, к созданию НАТО.

Чтобы попытаться урегулировать не решенные Мирной конференцией проблемы, новое совещание министров иностранных дел собралось в Москве 10 марта 1947 г. В Москве дискуссия развернулась по нескольким фундаментальным вопросам германской проблемы. Молотов отверг американское предложение о заключении договора о нейтралитете Германии. Генерал Маршалл, которого Трумэн только что поставил во главе госдепартамента, отклонил новую советскую просьбу о репарациях.  Америка, заявил он, против политики превращения Германии в «приют для  бедных в центре Европы». Стороны не пришли к согласию и по вопросу о государственном устройстве будущей Германии. Из провала московской  конференции американцы сделали для себя бесспорный вывод о необходимости без промедления связать западные оккупационные зоны с западноевропейскими государствами экономическими и даже политическими соглашениями.

Уже 12 марта президент Гарри Трумэн изложил в выступлении в американском конгрессе новую внешнеполитическую доктрину США, которая получила название доктрины Трумэна. Новая политика выражалась в экономической, финансовой и военной помощи некоммунистическим режимам. В послании говорится, что «Греция испыты­вает отчаянную нужду в финансово-экономической помощи». В нём содержится утверждение о том, что «само существование греческого государства подвергается сего­дня угрозе в результате террористической деятельности нескольких тысяч вооружен­ных людей, возглавляемых коммунистами, которые открыто не повинуются власти правительства во многих пунктах, особен­но вдоль северных границ».

Отметив, что греческое правительство «не в состоянии справиться с положением», Трумэн далее заявляет: «Греческая армия мала и плохо снаряжена. Она нуждается в предметах снабжения и в снаряжении, если она должна восстановить авторитет правительства на всей греческой территории. Греция должна получить по­мощь, если она должна стать самообеспечивающейся и уважающей себя демократией. США должны предоставить эту помощь…Мы думали над тем, как организация Объединенных наций могла бы помочь в этом кризисе. Однако положение является срочным, тре­бующим немедленных действий, и организация Объединенных наций и связанные с ней организации не в состоянии оказать помощь того ряда, который требуется».

Далее Трумэн говорит, что сосед Гре­ции — Турция «также заслуживает внимания США». «После войны, — указывается в послании, — Турция стремилась получить финансовую помощь от Англии и США для осуществления той модернизации, которая необходима для поддержания ее национальной целостности. Эта целостность имеет важное значение для сохранения порядка на Среднем Востоке». Продолжая мотивировать свое предложение о помощи Греции и Турции, Трумэн заявляет: «Если Греция попадет под контроль вооруженного меньшинства, то влияние этого на ее соседа — Турцию будет немедленным и серьезным. Замешательство и беспорядок могут распространиться на весь Средний Восток». В заключительной части послания указывается: «Если мы не окажем помощи Греции и Турции в этот роковой час, влияние этого окажется далеко идущим на Запад так же, как и на Восток. Мы должны предпринять немедленные решительные действия. Я поэтому прошу конгресс предоставить полномочия для оказания помощи Греции и Турции в 400 миллионов долларов на период, оканчивающийся 30 июня 1948 года».

Как и речь Черчилля, доктрина Трумэна встретила не только восхищение в американских политических кругах. Так бывший вице-президент Уоллес резко осудил послание Трумэна: «Вчера Трумэн, во имя демократии и гуманности предложил программу военного ленд-лиза. Он предложил заем в размере 400 млн. долларов Греции и Турции в ка­честве оплаты неограниченных расходов, имеющих целью оказать противодействие коммунистической экспансии. Он фактиче­ски предложил, чтобы американцы вели полицейскую службу вдоль всех границ России…Трумэн призывает к действию для борь­бы с кризисом. Что же это за кризис, кото­рый заставил Трумэна отправиться в кон­гресс так, как будто бы нас постиг второй Пирл-Харбор?

Трумэн заявляет, что народ Греции не имеет крова, голодает, измучен военными потерями…Не один только греческий народ страдает от войны. Страдают народы всей Европы, России, Китая и многих других стран…Почему мы говорим только о 400 миллионах долларов, когда нужда требует значительно больше? Почему 150 из этих 400 миллионов предназначены Турции, ко­торая не была нашим союзником?

Турция жирела за счет немцев и со­юзников, предлагая свои жизненно важные запасы хрома тому, кто платил больше. В результате этой торговли она создала золотой запас в размере одной четвертой миллиарда долларов. Турецкий нейтралитет затянул войну на месяцы…Турецкие круги указывают, что 150 млн., которые Трумэн предложил дать Турции, будут использованы для содержания ее армии численностью в 1 млн. человек. Многие дивизии союзников были скованы во время войны потому, что мы никогда не знали, на чьей стороне эта самая турецкая армия готовит­ся воевать.

Я бы горячо поддержал предоставление эко­номической помощи Греции. Однако Трумэн сделал ясным, что очень незначительная часть из займа Греции в 250 млн. долларов предназна­чается для экономического восстановления. Это — военная субсидия греческому пра­вительству для продолжения его усилий в подавлении всякой оппозиции. Является абсолютной чепухой полагать, что нынешнее греческое правительство является демократическим.

Если Греция находится в опасности, пусть орга­низация Объединенных наций сообщит нам факты и рекомендует действия. Америка сделает то, что будет рекомендовать ООН. Почему Тру­мэн должен ограничивать её действия?».

По словам Уоллеса можно сделать вывод, что послание Трумэна конгрессу предлагает вести дипломатическое наступление на СССР и заменить в этом отношении Англию, которая с этой задачей не справляется. На взгляд автора, доводы и факты, приводимые господином Уоллесом, не лишены смысла в критике внешнеполитического курса президента Трумэна.

Американский сенатор-республиканец Джонсон расценил новый план Трумэна как попытку «распространить доктрину Монро на весь район Средиземного моря». По-видимому, этим-то стремлением распространить доктрину Монро на Старый Свет можно объяснить малоудачный аргумент Трумэна о стремлении обеспечить «безопасность США», утвердивши своё господство в Турции.

Газета «Правда» 15 марта как официальный орган ЦК партии дала свой анализ выступления Трумэна, где американский президент, также как и Черчилль в 1946, был поставлен в один ряд с Гитлером: «В этом выступлении г. Трумэн силится оправдать экспансионистскую политику США, стремясь представить её в благородном свете защиты «свободных народов» от угрозы со стороны «тоталитарных режимов». Это метод не новый. Гитлер тоже ссылался на «большевистскую» опасность, когда подготовлял захват какого-либо государства».

Но даже после провозглашения доктрины Трумэна Сталин продолжал в своих заявлениях высказывать оптимистичные прогнозы относительно дальнейшего сотрудничества между СССР и США. В интервью иностранному журналисту Стассену 9 апреля 1947 г. Сталин ещё раз подчеркнул, что будущее советско-американских отношений целиком зависит от желания правительств соответствующих стран. Спустя несколько дней в беседе с государственным секретарём Маршаллом глава СССР выразил уверенность в возможности достигнуть в ближайшем будущем компромисса в решении всех спорных вопросов.

Тем не менее, по мнению автора, действительно выбор Греции и Турции был не случаен, ибо США стремились захватить важные стратегические позиции в непосредственной близости от границ Советского Союза. Даже такая негативно настроенная газета к СССР как У. Липпмана писала в апреле 1947 г.: «Мы выбрали Турцию и Грецию не потому, что они являются блестящими образцами демократии, но потому, что они представляют стратегические ворота, ведущие в Чёрное море, к сердцу Советского Союза».

Часть 5 http://www.lawinrussia.ru/node/352164

Часть 6 http://www.lawinrussia.ru/node/359468

Добавить комментарий

CAPTCHA на основе изображений