ЛЕНИН И СОЗДАНИЕ «КРАСНОЙ СВЕРХДЕРЖАВЫ»: уроки для современных «интеграторов» (часть 3)

Однако если Ленин был готов пойти на компромисс в отношении установления федеративного устройства государства, то в отношении идеи федерализации партии он оставался непримирим. Заключение федеративного союза между Россией и нерусскими национальными советскими республиками вовсе не влекло за собой возникновения каких-либо национальных Компартий. Конечно, Украинская или Белорусская республика имели свои компартии, но он они не были национальными и Компартиями, то есть они не объединяли коммунистов по национальному признаку. В составе и Украинской и Белоруской компартий были и русские и евреи, и татары и представители любых других народов СССР, официальным языком партии оставался русский (хотя в целях пропаганды в национальных республиках выпускалась литература и велась агитация на национальных языках), республиканские организации коммунистов подчинялись центральному комитету в Москве.

Об этом прямо и четко говорилось в  документах VIII съезда РКП (б) (март 1919 года): ««В настоящее время Украина, Латвия Литва и Белоруссия существуют как особые советские республики. Но это отнюдь не значит что РКП должна в свою очередь сорганизоваться на основе федерации самостоятельных коммунистических партий. … Необходимо существование единой централизованной Коммунистической партии с единым ЦК, руководящим работой всей работой партии во всех частях РСФСР. Все решения РКП и ее руководящих учреждений безусловно обязательны независимо от национального их состава. Центральные комитеты украинских, латышских, литовских коммунистов пользуются правами областных комитетов партии и целиком подчинены ЦК РКП». Та же ситуация сохранилась и после создания СССР.

Единство партии дополнялось единством вооруженных сил. Первоначально советские республики, подписавшие первый федеральный договор 1919 года, имели свои собственные армии (Красная армия Украины, Красная армия Белоруссии, Красная армия Литвы), но уже скоро ЦК РКП (б) во главе с Лениным постановляет, что поскольку «РСФСР вынуждена в союзе с братскими Советскими республиками Украины, Латвии, Эстонии, Литвы и Белоруссии вести оборонительную борьбу против общего врага — мирового империализма и поддерживаемой им черносотенной и белогвардейской контрреволюции», необходимо «единое командование всеми отрядами Красной Армии и строжайшая централизация в распоряжении всеми силами и ресурсами социалистических республик». В связи с этим красные армии республик вливались в российскую Красную армию, перейдя под командование находящегося в Москве российского Совета Обороны; руководство снабжением Красной армии поручалось тоже соответствующим российским государственным органам.

В постановлении 1919 года еще говорилось, что это временная мера, которая сохранится лишь до  победы советских республик в гражданской войне. Однако федеральный договор 1922 года уже бессрочно передает управление общими вопросами внешней политики, вооруженными силами, железной дорогой, почтой, финансами российским государственным органам, находящимся в Москве (которые просто приобрели статус союзных, федеральных). За республиками фактически остались лишь милиция (которая стала федеральной позднее, лишь в 1930-х) да образовательная и культурная политика, и внутриполитические вопросы, как правило, местного значения. Впрочем, немаловажно, что республики имели право на отделение, если их такое разграничение полномочий с федеральным центром не устроит. Кроме того, оставшиеся полномочия, действительно, обеспечивали развитие национальных культур народов республик.

Сегодня часто со стороны российских великодержавников можно услышать упреки в адрес Ленина, что он «развалил Россию», заменил единое государство «рыхлой совокупностью республик», выпустил на волю «джина национализма». Однако говорить так могут лишь люди, которые либо не знают исторических фактов либо сознательно занимаются идеологической демагогией. Ленину пришлось действовать в тяжелейших условиях, когда Великую Россию (в ее имперских границах) раздирали националисты разных мастей и часто – стоящие за ними державы Запада и Востока: Германия, претендовавшая на Украину, Франция, объявившая сферой своего влияния Одессу, Севастополь, Херсон, Англия, оккупировавшая Баку и железную дорогу до Батума, Япония, оккупировавшая часть Дальнего Востока. Ленин в этих условиях сделал все, чтоб сохранить единое централизованное государство, пусть и под внешней формой федерации. В самом деле, единая и унитарно управляемая из российского центра партия, наличествующая во всех союзных республиках, означала только одно – управление всеми республиками из единого центра. Члены партии были скрепленной одной идеологией элитой, которая стала ядром в республиках федерации, независимо от названия и нацсостава этих республик.

То же самое можно сказать о единой армии, единой системе финансов, едином управлении почтой и железным дорогами. Военные, чиновники железнодорожного  и подобного ведомств также были армией, управляемой из федерального центра и не подчиняющейся республикам, так что, к примеру, в случае сепаратистского мятежа в республиках мятежники лишались и вооруженных сил, и железнодорожных сообщений.

Большей степени централизации тогда добиться было просто невозможно. Большая степень централизации означала бы только одно – отказ от внешних форм федерации, от республик и их правительств, отказ от либеральной по отношению к нерусским народам языковой и культурной политики, объявление России государством русских и только русских. По этому пути и пошли белые великодержавники - и получили сопротивление нерусских националистов, переход их на сторону красных и ожесточенную их борьбу против белого движения. Ленин взял верх над Колчаком и Деникиным не только потому, что предложил отвечающую чаяньям народа социальную программу (которую в аграрном ее аспекте, кстати, выдвинули эсеры, но привести в жизнь побоялись). Ленин победил и потому что проявил гибкость в национальном вопросе, при этом по сути своей оставшись великодержавником.

Разумеется, Ленин не был русским националистом и великое и централизованное, сильное государство на землях бывшей Российской империи он стремился создать не для русских, а для трудящихся самых разных народов – и русского, и нерусских, в том числе и живущих за пределами бывшей империи (по замыслу Ленина Советский Союз был открыт для присоединения будущим Советским республикам Восточной и Западной Европы). Но объективно интересы и действия Ленина сомкнулись с интересами русского великодержавия. Большевики, начав с антиимперской риторики, в конце концов выступили как объединители распавшейся российской сверхдержавы. На это обратили внимание самые проницательные, творчески и а догматически мыслящие представители тогдашней партии российского великодежавия – сменовеховцы. Один из ее лидеров – бывший колчаковский идеолог Николай Васильевич Устрялов еще в 1920 году провозгласил: «Советская власть будет стремиться всеми средствами к воссоединению окраин с центром во имя идеи мировой революции. Русские патриоты будут бороться за то же – во имя великой и единой России. При всем бесконечном различии идеологий практический путь – един…». Устрялов призвал русских патриотов сотрудничать с большевиками как с бессознательными российскими патриотами – и его призыв был услышан тысячами. Русские патриоты из среды офицерства участвовали в руководстве Красной армией (как генерал Брусилов), русские патриоты из числа инженеров ученых участвовали в воссоздании промышленности России, развитии ее школ и вузов (как естествоиспытатель В. Вернадский), русские патриоты из числа писателей, артистов, художников протянули ниточку от дореволюционного русского к советскому искусству и культуре (как писатель А. Толстой). И им удалось привить к красному проекту русскую национальную идею, превратить его из космополитически-интернационального в евразийский и даже в русско-евразийский проект. Выгодно это было и другим народам евразийского пространства, которые сумели пройти ускоренную модернизацию под «зонтиком» единого советского государства и сохранить себя и свое национальное своеобразие. Ведь первая, европейская капиталистическая модернизация, как известно, уничтожила десятки малых народов Европы, ассимилировав их в плавильных котлах европейских больших наций.

Причины победы красного проекта великодержавия

Подведем итоги. Что же в национальной политике Ленина и большевиков позволило им собрать распавшуюся империю под новым названием и флагом? Какие их лозунги и действия оказались верными в тогдашней политической ситуации и обеспечили им победу над их оппонентами, которые также стремились к созданию единого российского государства и – во всяком случае на словах – даже гораздо последовательнее.

Во-первых, у большевиков была наднациональная идея, которая позволяла сплотить под одним знаменем и русских, украинцев, и белорусов, и евреев, и татар, и башкир, и казахов. Это - идея освобождения трудящихся, создания государства рабочих и крестьян, мировой коммунистической революции. Можно как угодно относиться к этой идее, особенно, в ее тогдашнем несколько утрированном выражении, но факт остается фактом: без нее не удалось бы создать сплоченную, дисциплинированную многонациональную элиту, которая, пронизывая все «субъекты федерации» постимперского пространства, обеспечивала бы единство РСФСР (в которую, напомним, тогда входила и Туркестанская АССР, охватывающая всю Среднюю Азию с Казахстаном), а потом и СССР.

У белых ситуация в этом плане была хуже. На официальном уровне руководство Белого движения заняло позицию «непредрешечества», стремясь отложить решение всех идеологических разногласий и если понадобится выработку единой идеологии на период после победы над большевиками. Это была принципиальная ошибка политического руководства белых. В реальности же идеологией белого движения, заставившей сорганизоваться в него, прежде всего, русское офицерство, стал достаточно аморфный «интегральный» российский патриотизм, стремление сохранить и спасти Россию как великую державу, причем, Россию и великодержавие разные «белые силы» понимали по-разному. И в этой разноголосице достаточно громко звучал голос русского либерального национализма, которого придерживалось правое крыло кадетской партии, влиятельное в правительствах Колчака и Деникина. А такую идеологию нерусские антибольшевистские силы могли принять только в случае отказа от своей национальной идентичности…

Во-вторых, у большевиков была носительница указанной идеи – партия. Много раз я говорил уже здесь, что партия составляла подлинное «внутреннее государство» в РСФСР и СССР, поэтому даже наличие форм федерации по национальному признаку во «внешнем государстве», было не столь опасно в плане сохранения цельности большого политического пространства. Подобной единой партии у белых также не было. Большевики сумели и сплотить армию на базе российской Красной армии, и подчинить вооруженные формирования в других республиках военному руководству РСФСР. Вооруженные силы белых фактически так и остались раздробленными. Формально Деникин признал над собой власть Колчака как Верховного правителя России, фактически отказался реализовывать план Врангеля который предполагал объединение усилий восточной (колчаковской) и южной (деникинской) белых армий и совместное наступление на красную Москву. Как известно, Деникин выпустил знаменитую «Московскую директиву»,  попытался наступать на Москву собственными силами и потерпел поражение.  Врангель говорил потом, что «Московская директива» Деникина была смертным приговором всему белому движению, и вообще-то он был прав.

Наконец, в-третьих, большевики сумели проявить максимум такта по отношению к окраинным нерусским националистам, найти с ними компромисс на основе признания их права на автономию и на свободное развитие их национальных культур и языков. Таким образом, большевики раскололи национальные движения на окраинах империи, ослабив тем самым откровенных сепаратистов (вроде Петлюры) и обретя союзников в борьбе с белыми. Белые такой гибкости не проявили, фактически до 1920 года они твердо стояли на позиции единой и неделимой России, не признавали национальные правительства, отрицали право народов на автономии, а в ряде случаев отрицали само существование отдельных народов (по «Белой гвардии» Булгакова прекрасно видно, что белые, бывшие на Украине, относились к украинцам и украинскому языку как к какому-то недоразумению и в простом и элементарном уважении большевиков к праву украинцев быть самими собой, а не «испорченными русскими», видели «национальное предательство»).

Таковы причины того, что в гражданской войне победил красный, а не белый проект великодержавия.

Уроки Ленина для современности

Политика – гераклитова река, в которой все постоянно меняется. Поэтому универсальных рецептов в политике нет, каждый раз приходится сталкиваться с принципиально новой ситуацией и искать новое решение. Тем не менее, существуют и сходства и именно поэтому политику полезно изучать историю и извлекать уроки из деятельности своих предшественников.

Сходство ситуации, которая была на постимперском пространстве в 1917-1922 гг. и современной ситуацией на постсоветском пространстве очень значительное. И тогда, и сейчас новая российская власть, которая появилась в результате распада сверхдержавы, пытается выступить как один из главных инициаторов объединения этого пространства на новых принципах. И тогда, и сейчас за время прошедшее после распада сверхдержавы, на ее территории возникло много националистических режимов, поддерживаемых странами Запада, и враждебных к России и самой идеи интеграции (причем, и тогда, и сейчас наиболее враждебны ко всему этому, прежде всего, украинский и грузинский националистические режимы). И тогда, и сейчас при попытке создания постимперских националистических государств на их территориях возникают непризнанные Западом самопровозглашенные государственные образования, тяготеющие к России и ее союзникам. Причем, иногда история повторяется практически до мелочей: раньше всего Советская власть на территории Украины победила  в Луганском, Макеевском, Горловском, Щербиновском, Краматорском и других районах Донбасса, где и возникла Советская Украинская республика, оппозиционная киевской «Украинской народной республике». В наши дни там же возникли Донецкая и Луганская народные республики, оппозиционные националистическому и прозападному Киеву.

Наконец, и тогда и сейчас за поддержку этих образований и вообще за попытку интеграции имперских земель Запад вводит против России экономические санкции.

Вместе с тем современная российская власть лишена определенных преимуществ, которые были у Ленина и большевиков, и совершает ряд ошибок, которых те не совершали.

Прежде всего, у современной российской власти нет партии, чье влияние распространялось бы на все республики, входящие в Евразийский Союз. Имеется попытка создания единых вооруженных сил – ОДКБ, но слишком робкая и пока что ничем не доказавшая свою жизнеспособность.

Впрочем, это только полбеды, главное – нет наднациональной идеологии интеграции. В отношениях с Белоруссией и Казахстаном, а также республиками Центральной Азии Путин и его правительство апеллируют к экономическим выгодам интеграции, в отношениях с самопровозглашенными республиками Донбасса и присоединенным Крымом Кремль апеллирует к идеям русского национализма и ирредентизма, суть которых «все русские должны жить в одном государстве» (сравнивая воссоединение с Крымом с воссоединением двух Германий).

Однако экономические выгоды не могут стать основой политической интеграции, напротив, рыночная экономика больше разделяет, чем соединяет, потому что каждый субъект рынка исходит лишь из своих интересов. Что же касается русского национализма и ирредентизма, то он способен только отпугнуть республики, которые вступали в союз с Россией: русские националисты отрицают само существование белорусского народа, считая его искусственной конструкцией, которая якобы надстроена над западной ветвью русского народа, и имеют территориальные претензии к Казахстану, на севере которого компактно проживают этнические русские. И это не говоря уже о том, что русские националисты крайне отрицательно относятся к республикам Центральной Азии из-за трудовой миграции из них, тогда как эти республики – первые кандидаты на вступление в Евразийский Союз и лозунги русского национализма из уст высших руководителей России не добавляют у них дружественности к России. Кстати, русские националисты – принципиальные противники и существования национально-территориальных субъектов федерации в РФ и эта их позиция имеет своих сторонников в высшем руководстве России, что видно по компании по укрупнению регионов, в ходе которых было ликвидировано несколько национальных автономий. И поэтому когда власти России с одной стороны лишают национальной автономии коми-пермяков, а с другой – советуют властям Украины перейти к федерации и создать в ней национальные автономии для неукраинцев (не только русских, но и венгров, русинов и т.д.), то звучит это фальшиво и неубедительно.

Власть России так настороженно относится к федерализму внутри России по понятной причине: у нее нет наднациональной идеологии, которая сплотила бы все народы России и сделала бы неопасным федерализм, выходит, одна и та же причина препятствует и более глубокой интеграции России, и интеграции постсоветского пространства.

И наконец, наша политика по отношению к Украине показывает, что современное российское руководство совершенно не умеет взаимодействовать с националистическими элитами в соседних республиках. Кроме банального подкупа, оно, похоже, не имеет в своем арсенале никаких средств для привлечения хотя бы части националистов соседних государств на свою сторону, но подкуп тут практически не работает, И это понятно: российское руководство не имеет никакой идеологии, а ядро националистов - люди крайне мотивированные идеологически; можно подкупить Януковича, но нельзя - Яроша. Последние же попытки использовать в качестве идеологии России русский национализм вообще привели к печальному результату. Весной в официальных российских СМИ прошло множество материалов, которые внушали мысль, что «украинство» – лишь проект европейских разведок и никакого украинского народа якобы не существует, а есть лишь южные русские, «малороссы», которых лишили их идентичности. Фильм такого содержания демонстрировался даже по «Росии-24», что не оставляет сомнений в том, что данная позиция имеет одобрение на самом верху. Если до этого еще теплилась некоторая надежда, что в кругах умеренных украинских националистов, оппозиционных к современному киевскому режиму, найдутся сторонники вхождения обновленной Украины в Евразийский Союз на каких-нибудь особо льготных условиях, и что именно на сотрудничество с этими силами можно будет сделать ставку России, то теперь таких надежд практически нет. Кто захочет сотрудничать со страной, официальная пропаганда которой отрицает само существование твоего народа? Российский госагтипром добился лишь того, что все национальные силы Украины сплотились вокруг антироссийского и прозападного режима Порошенко-Яценюка.

Увы, политика руководства современной России показывает, что уроков из истории последней по времени, «красной интеграции» евразийского пространства они пока еще не вынесли…

Добавить комментарий

CAPTCHA на основе изображений