Мазепа и Роланд

 

газета "Россия", № 25, 02.07.2009

(Переработанный и расширенный вариант этой статьи опубликован 25 августа 2011 года интернет-изданием "Файл-РФ": http://file-rf.ru/analitics/271)

Нет ничего более противоречащего тысячелетнему европейскому мифу о верном рыцаре Роланде, павшем в неравном бою с врагами, но сохранившем верность своему сюзерену – императору Карлу Великому, нежели новоукраинский политический миф о неверном гетмане Мазепе, вассале царя Петра Великого, выбравшем свободу

Безусловная верность

Странно видеть, как идеологи нынешнего государственного «украинства», вполне искренне, кажется, стремясь утвердиться в качестве «новых европейцев», своими собственными руками разрушают даже теоретическую возможность быть понятыми современными европейцами – наследниками Карла Великого, чья империя стала первой в истории попыткой «евроинтеграции».

Ни одна европейская страна не поместила бы на банкнотах национальной валюты портрет какого-либо исторического деятеля, пользующегося славой ренегата, хотя таковых предостаточно в истории старого континента. Ведь один из столпов европейской цивилизации – культурно-исторический феномен рыцарства. И весь по сути многовековой европейский феодализм основан на идее верности: вассала – своему сеньору, дворянина – сюзерену. Собственно, именно эта идея лежит в основе старофранцузской «Песни о Роланде», классического шедевра средневековой европейской словесности, в которой не только прославляется рыцарская верность графа Роланда императору Карлу, но и безоговорочно осуждается измена графа Ганелона.

Известно, что Иван Мазепа двадцать лет занимался ловлей счастья и чинов в окружении царя Петра, с принесением соответствующих присяг и обетов. Получив из царских рук гетманскую булаву и цепь ордена Андрея Первозванного, Мазепа перешел на службу к его противнику королю Карлу XII. Это невозможно объяснить, исходя из европейской логики верности и чести. Ганелон пробовал оправдать свои действия, отвергая обвинение в предательстве, но не избежал виселицы.

Рыцарскую правду верноподданные европейских династий – и Бурбонов, и Габсбургов, и Романовых – понимали одинаково. Европейское и русское имперское сознание в этом смысле не отличаются друг от друга. Именно на безусловном признании идеи верности сходятся Запад и Восток, король Ричард Львиное Сердце и султан Саладин. Не понимают этого только постсоветские национал-коммунисты.

Леонид Кучма в своей книге «Украина – не Россия» довольно неуклюже пытался оправдать действия Мазепы, его гипотетические «боль и страх» за судьбу родины. Но дело в том, что в начале XVIII столетия еще не существовало не только украинского политического проекта (то есть Мазепе не о чем было беспокоиться), но и самой идеи этнического национализма, возникшей лишь веком позже. Только вследствие Великой французской революции, разрушившей старый порядок в Европе, и после европейских буржуазных революций XIX века старая Европа государств превратилась в Европу наций и национальностей. В этой новой Европе случиться могло уже все что угодно. Но все-таки украинскому батальону СС немецкое командование присвоило имя Роланд, а не Мазепа. Сегодняшние «истинные украинцы», столь чтящие память эсэсовских ветеранов, должны были почувствовать разницу.

Отцы украинской государственности

Поразительно, насколько плохо современные киевские власти знают историю и культуру Европы и насколько плохо они понимают ее. Трудно сказать, с чем это связано: с врожденной ли нелюбовью к чтению или с недостатками преподавания курсов зарубежной истории и литературы в школах УССР.

Между тем у Киева, матери городов русских, в домонгольское время была совершенно самостоятельная европейская история. Ведь непосредственно до и сразу после отпадения Рима от православия Рюриковичи породнились едва ли не со всей Европой. Мы помним лишь одну Анну Ярославну, ставшую королевой Франции. Но нельзя забывать, что и сам Ярослав Мудрый был женат на шведской принцессе Ингигерде, и остальные три его дочери стали королевами: Анастасия – Венгрии, Елизавета – Норвегии, Мария – Польши. Один его сын, Владимир, женился на английской принцессе Гильде, другой, Изяслав, – на польской принцессе Марии, а Всеволод – на Анне, дочери византийского императора Константина Мономаха. В свою очередь Евпраксия (Адельгейда) Всеволодовна стала женой германского императора Генриха IV.

У нас тогда, до начала осуществления «великого евразийского геополитического проекта» Чингисхана, то есть до появления на землях нашей Киевской Руси его пассионарных орд, была общая с западно-христианским миром политическая история. По идее именно Киеву должно быть очевидно сегодня то, что видно Москве: Роланд, а не Мазепа являет собой основополагающую идею старой Европы.

Поэтому вольно современным ученым изучать причины, например, подвигнувшие князя Андрея Курбского на эмиграцию в Речь Посполитую и нарушение крестного целования царю Иоанну Грозному, или исследовать стилистику и тематику переписки двух Рюриковичей. Но никому не придет в голову ставить Курбскому монументы – как в России, так и в современной Литве или Польше. И действительно, расхождение Курбского с Грозным было почти семейным спором: именно такова их яростная переписка. И у князя Андрея могло быть множество поводов (не оправданий) для предательства царя Иоанна. Но у Мазепы-то их по отношению к царю Петру не было. В конце концов Курбский может считаться трагической фигурой.

Украинский геополитический проект следует признать наиболее успешным в ХХ веке. Ибо он существует даже после исчезновения с исторической сцены его первоначальных спонсоров и операторов, каковыми были не только униатский митрополит Андрей Шептицкий или австрийский Генеральный штаб, но и коммунистические украинизаторы 1920-х годов.

В целом настоящими отцами современной украинской государственности нужно признать Ленина, Сталина и Хрущева: все остальные политические деятели – от Петлюры до Ющенко – лишь использовали и используют тем или иным способом обстоятельства, возникавшие в результате судьбоносных решений и действий этой «большой тройки».

Страх перед русским языком

Но интересно, почему политически (и в некоторой степени экономически) столь успешный и самостоятельный проект несамостоятелен в культурном смысле и почему он остается столь неевропейским. Борьба политического руководства современной Украины с русским языком производит очень странное впечатление, если рассматривать языковую политику Украины, исходя из европейской перспективы.

Власти ряда стран Центральной Азии демонстрируют много большую степень традиционно присущей европейцам уверенности в себе и в своей культурной силе и самостоятельности, нежели руководство иных географически вполне европейских постсоветских государств.

Финны, например, хоть и не могут притязать на столь же глубокую древность своей истории, как современные украинцы, не испытывают никаких комплексов по отношению к языку своих бывших колонизаторов и даже угнетателей – шведскому. Этот совершенно чужой язык имеет в Финляндии официальный статус.

Русский же (в XIX веке говорили – общерусский) литературный язык, столь близкий генетически и исторически современному украинскому, странным образом пугает официальную политическую и культурную элиту Украины. Хотя русский язык – даже после полутора десятилетий официальной украинизации – считает своим по меньшей мере половина населения этой страны.

Между тем европейская история и культура содержит примеры абсолютно противоположные: стоит вспомнить совершенно не провинциальную культурную смелость тех же ирландцев, проявленную ими во времена колониальной зависимости от Лондона. Ирландия еще при Кромвеле была лишена английскими завоевателями не только собственной государственности, но и собственного литературного языка. Уже к середине XIX века ирландский перестал быть даже языком повседневного общения. Но почти полностью перейдя на английский, решившись, так сказать, на прямое соперничество с Шекспиром, ирландские авторы сумели дать миру действительно великую литературу. И имена ирландских классиков говорят сами за себя – Джонатан Свифт, Оливер Голдсмит, Томас Мур, Оскар Уайльд, Джеймс Джойс, Джордж Бернард Шоу и т. д.

Истинно украинские писатели сегодня вполне могли бы соперничать с мировой классикой Пушкина и Гоголя, Достоевского и Толстого, а не только с украиноязычными произведениями Тараса Шевченко и Леси Украинки, Марко Вовчка и Михайлы Коцюбинского. Ведь тот же Шевченко, кстати, писал стихи по-украински, а дневники свои – по-русски, да и Вовчок писала свою прозу как по-украински, так и по-русски. Двуязычие – вполне в традиции Евгения Гребенки и Петра Гулака-Артемовского, но почему-то не в чести у современных киевских властей.

Остается лишь пожалеть о том, что историческая и языковая культура современной Украины чрезвычайно далека от европейской.

 

Переработанный и расширенный вариант этой статьи опубликован 25 августа 2011 года интернет-изданием "Файл-РФ": http://file-rf.ru/analitics/271

Добавить комментарий

CAPTCHA на основе изображений