Мировоззрение и антропология юного разведчика в повести Владимира Богомолова «Иван»

В статье рассмотрены особенности специфического  самосознания и поведения мальчика-разведчика Ивана Буслова, мстящего за гибель своей семьи в условиях смертельной опасности. Он отказался от отправки в суворовское училище и самовольно уходит за линию фронта, где попал в руки врага и погиб, ничего не сказав.

В статье проанализированы противоречия между воинским долгом и детским возрастом, между мальчиком и взрослыми в ощущении войны, между профессией разведчика и войскового офицера. Показано драматическое смещение самосознания мальчика на войну: для него лучше погибнуть, чем поехать в тыл.  

Ключевые слова: военное самосознание, режим секретности личности,  навыки разведчика, фронтовое братство, обеспечение перехода через фронт.

Abstract: The article considers the peculiarities of the specific self-consciousness and behavior of the scout boy Ivan Buslov, who is taking revenge for the death of his family in conditions of mortal danger. He refused to be sent to the Suvorov school and voluntarily goes behind the front line, where he fell into the hands of the enemy and died without saying anything. The article analyzes the contradictions between military duty and childhood, between a boy and adults in the sense of war, between the profession of a scout and a military officer. The dramatic shift of the boy's self-consciousness to the war is shown: it is better for him to die than to go to the rear.

Keywords: military self-awareness, personal secrecy regime, intelligence skills, front-line brotherhood, ensuring the transition through the front.

 

Воинское самосознание юного разведчика

В статье И.Н. Позерта исследуется стиль и язык повести Владимира Богомолова «Иван», характеризующие обстановку войны, общение солдат  и офицеров на фронте. Однако предметом данной статьи отнюдь не является  литературоведческая задача: нас интересует мировоззрение и мироощущение  на войне главного героя и других персонажей повести:  мальчика-разведчика с псевдонимом Бондарев и его боевых друзей [2].

Впервые мы его встречаем после переправы через Днепр, когда он, посиневший от холода и дрожащий, в мокрых штанах и рубашке, с босыми ногами в грязи, мальчик лет одиннадцати задержан охранением в воде возле берега ночью в расположении батальона старшего лейтенанта Гальцева, занимающего позиции на восточном берегу Днепра. Случай произошёл в октябре 1943 года, перед форсированием советскими войсками этой большой реки с целью освобождения Киева и правобережной Украины – в повести указана ширина  пятьсот метров.  Мальчик переплыл реку,  держась за вертящееся в воде полено, из-за судороги едва не утонул в студёной воде при температуре +5 ° С. В военном наставлении по форсированию рек сказано, что при температуре меньше +15°С переправа через широкую реку невозможна даже для взрослого человека, а мальчишка чудом выбрался.

В блиндаже командира батальона он назвал себя Бондаревым и сразу потребовал сообщить о нём «Пятьдесят первому» в штаб армии, причём точно назвал номер воинской части, соответствующий штабу армии. Сняв свою рваную одежду, мальчик бросил её на полу, не собираясь сушить и уверенно заявил, что ему привезут другую одежду. После полученного нагоняя от начальника штаба полка за просьбу связаться со штабом армии и доложить о каком-то неизвестном Бондареве, Гальцев повторно спросил  мальчика и услышал, что тот добрался  с другого берега и не поверил ему. Когда мальчик понял, что о нём не собираются сообщать в штаб армии, пригрозил, что если о нём не доложат «Пятьдесят первому», то за это ответят. Оказалось, что он знает начальника разведки армии подполковника Грязнова и офицера разведотдела штаба армии капитана Холина. Гальцев хорошо знал их лично по прежнему месту службы, будучи офицером связи и в качестве переводчика участвуя в допросах пленных, когда Грязнов возглавлял разведотдел  дивизии – и потребовал позвонить, либо он сам будет звонить. На вопросы Гальцева, откуда Бондарев знает Грязнова и Холина, мальчишка не ответил, а потребовал сообщить Грязнову о его местонахождении.

После звонка начальнику разведки дивизии майору Дунаеву вскоре Гальцеву перезвонил сам начальник разведки армии подполковник Грязнов и приказал выгнать всех из землянки, чтобы никто посторонний не видел Бондарева и не приставал с расспросами. Создать ему все условия и дать бумагу и ручку, всё написанное немедленно отправить в пакете в штаб полка, а оттуда пакет заберёт посыльный из разведотдела армии. Бондарев на предложение поесть ответил отказом: потом, а сразу начал писать на листе какие-то сведения и писал целый час, закрывая от Гальцева написанное рукавом. Он соблюдал первую заповедь разведчика: информация не должна попадать в посторонние руки для успеха задуманной операции, безопасности разведчика и связанных  с ним людей. Из грязного платка Бондарев достал семена подсолнечника, зёрна ржи и пшеницы, хвоинки от сосны и ели, тщательно пересчитал и записал числа [1, с. 25-26].

Для запоминания информации юный разведчик применил способ шифровки, который не вызывал подозрения врагов в случае задержания и обыска: зёрна и семена можно выдать за пищу на случай голода, хвоинки могли сами попасть в карманы при ночёвках на земле в лесу. Истинное значение каждого символа знал только он сам, да и мало ли чего валяется в кармане бродяжки? Однако отсюда мы можем понять, что Иван умело зашифровал пять родов войск или вооружений, а количество зёрнышек и хвоинок может  означать, например, количество пехотных полков и дивизий, дивизионов и полков тяжёлой артиллерии, танковых полков и дивизий, авиационных частей и соединений.

Гальцев уходил на время отдыха мальчика в расположение батальона, а проснувшись, Бондарев спросил, не разговаривал ли он во сне: раньше не говорил, а теперь не знает, появилась какая-то нервность. Вопрос о разговоре во сне связан с опасностью нечаянно проговориться, если его схватят враги. Вскоре появился капитан Холин и они с мальчиком крепко обнялись, как старые друзья. Холин сообщил, что Катасоныч – командир взвода армейской разведки старшина Катасонов – ждёт его возле деревни Диковки на другом берегу Днепра, а он уже здесь. Бондарев пояснил, что возле Диковки не мог подойти к берегу, поскольку там полно немцев, а он плыл от хутора Сосновки и едва выплыл, на середине реки выбился из сил, да ещё прихватила судорога; в студёной воде он проплыл около трёх километров, что поразило даже капитана Холина. После этого разговора капитан-разведчик приказал подогнать машину разведотдела поближе, в блиндаж никого не пускать.

Холин, как представитель штаба армии, по военной субординации не имел права приказывать офицерам других частей, но он был убеждён, что разведка самое главное дело в боевых действиях войск и поэтому все ему должны помогать. Однако Гальцев не стал препираться, исходя из интересов разведки и понимания её важности для армии. Когда Иван и офицеры выпили за встречу, Бондарев потребовал ехать, поскольку их ждёт подполковник Грязнов, и капитан сразу переменил своё намерение выпить ещё. Для мальчишки желание поскорее лично довести до начальника разведки армии все добытые сведения важнее отдыха и продолжения знакомства. Часто  личные впечатления разведчика не  уложить на бумагу, но они важны для понимания ситуации. От комбата Холин потребовал убрать от землянки часового и проследить, чтобы их с Иваном  никто не увидел. Прощаясь, мальчишка строго поправляет Гальцева: не прощай, а до свидания! [1, с. 35-36].

Готовясь к новому переходу линии фронта, Бондарев не спеша переоделся в заплатанную гражданскую одежду, а капитан Холин помогал ему, затем осмотрел со всех сторон. Гальцев тоже посмотрел: ни дать ни взять бездомный оборвыш, мальчишка-беженец: их немало видели на дорогах в наступлении. На ноги взрослые обули немецкие кованые сапоги, чтобы «не наследить» у немцев советскими подошвами. Холин сам завязал  шнурки маскхалата Гальцева. К поясным ремням прицепили финки и гранаты-лимонки Ф-1, капитан взял противотанковую РПГ-40. Пистолеты с патронами, загнанными в патронники,  офицеры сунули за пазуху. В таком положении патрона при крайней необходимости можно немедля открыть огонь. Надели компасы и часы со светящимися циферблатами, осмотрели ракетницы, и Холин проверил крепление дисков в автоматах.

Мальчишка – зафронтовой разведчик при встрече с врагами должен в совершенстве владеть искусством маскировки под маленького бродягу: старая одежда и обувь, грязные нестриженные волосы, худое голодное лицо, несвежие куски хлеба, настороженность, изворотливость. В кусок рядна (домотканой ткани) Холин завернул мальчику небольшой круг домашней колбасы, два кусочка сала и краюху и несколько чёрствых ломтей ржаного и пшеничного хлеба. Хлеб подовый, выпеченный в русской печи, сало неровное и не армейское,  а серо-тёмное от грязной соли.  Гальцев при этом подумал, что предусмотрена буквально каждая мелочь, чтобы не выдать связь разведчика с армией. В карманы мальчишка прячет складной ножик и затёртые оккупационные марки. Далее все попрыгали, чтобы ничего не бренчало. Облучив глаза красным светом сигнального фонарика, чтобы лучше видеть в темноте, Гальцев, Иван и Холин идут к лодке на расстоянии друг от друга, чтобы в случае засады на тропинке или стрельбы не все сразу погибли: комбат Гальцев прикрывает разведчика спереди, а Холин сзади.

Готовя новую переброску Ивана в тыл на участке батальона Гальцева, разведотдел армии присылает старшину Катасонова для наблюдения за обстановкой на переднем крае противника. Тот в стереотрубу наблюдает за немцами, а на противоположном берегу видит трупы двух наших  разведчиков, которые были убиты в глубине обороны немцев, прикрывая отход своей группы с захваченным «языком» и посажены раздетыми на берег в назидание нашему берегу. Катасонов коротко рассказал Гальцеву, что произошло и говорит, что надо бы их забрать с того берега. Глумление над мёртвыми – не только признак бесчеловечности нацизма вообще, но и того, что,  несмотря на большую ширину реки, мощные укрепления и большие силы, фашисты всё же нервничали перед тяжёлыми боями за Днепр. После тяжёлых поражений в сражениях под Сталинградом и на Курской дуге они опасались, что не смогут удержать оборону «Восточного вала». 

Переход юного разведчика обеспечивали около двухсот человек, готовых прикрыть шквалом артиллерийского, пулемётного и миномётного огня по позициям немцев. Холин соврал командирам подразделений поддержки, что проводится поиск, но на самом деле Ивана переправляли как зафронтового разведчика для изучения оперативных тылов противника, о котором никто не должен был подозревать: режим сохранения военной тайны в таких случаях гораздо жёстче.

В разведке немало специфических правил соблюдения безопасности,  включая сохранение тайны от своих. Перед переправкой Ивана Буслова через линию фронта Холин приказывает Гальцеву заговорить стоящего на посту ефрейтора Дёмина, чтобы они с Иваном могли проскользнуть к лодке незамеченными. А ефрейтор итак нёс караульную службу один вместо парного наряда в окопе на берегу Днепра по приказу комбата как раз потому, чтобы обезопасить переход от ненужных свидетелей. От Дёмина Гальцев узнал, что старшина Катасонов был убит пулей, когда высунулся из окопа. Капитан Холин приказал Гальцеву не обсуждать  случившееся, а старший  лейтенант понимает, что мальчик уходит на задание и ни в коем случае его нельзя расстраивать сообщением о гибели старшего друга, собиравшегося проводить Ивана на другой берег.

Холин спрашивает Гальцева, умеет ли тот плавать, тот утверждает, что может сплавать летом туда и обратно через Днепр пять раз. Это устраивало капитана разведки: Гальцев поможет вместо убитого Катасонова проводить и прикрыть мальчика на том берегу, а в случае провала операции и утраты лодки старший лейтенант сможет переплыть реку с донесением. Поэтому комбат отправился на занятый врагом берег в нарушение боевого устава, передав командование батальоном на время отсутствия командиру пятой роты,  а не замполиту, как тот хотел. Но Холин отсоветовал ему, зная, что замполит по обязанности донесёт наверх о нарушении устава и им не избежать жёстких взысканий  от командования.  Причём, когда  Гальцев  на другом берегу хотел убить проходящих над самыми головами патрульных, капитан остановил его руку; когда комбат выразил опасение, что идущий по берегу немецкий патруль увидит лодку и отрежет их от неё, Холин злится на него за то, что тот думает о лодке: «Ты дурак или шкура?»  Тогда как прежде всего надо было опасаться, что немцы заметят идущего через их расположение Ивана и с ним что-то случится [c. 95-96].

В начале ноября, после восьми дней отчаянных боёв в наступлении на другом берегу Днепра Гальцев встретил подполковника Грязнова и наедине спросил, вернулся ли Иван Бондарев. На что Грязнов недовольно спросил, какое дело комбату до мальчика. И, несмотря на то, что тот переправлял разведчика, напомнил ему: «Каждый должен знать, что ему положено. Это закон для армии, а для разведки в особенности! … А ты о нём забудь и на будущее учти: о закордонниках спрашивать не следует. Чем меньше о них говорят  и чем меньше людей о них знает, тем они дольше живут… Встретился ты с ним случайно, и знать тебе о нём – ты не обижайся – не положено! Так что впредь запомни: ничего не было, ты не знаешь никакого Бондарева, ничего не видел и не слышал. И никого ты не переправлял!» [c. 109].

В боях под Ковелем комбат Гальцев получил тяжёлое ранение, признан ограниченно годным к службе на нестроевых должностях в крупных штабах и продолжил службу военным переводчиком в разведке. В Берлине оперативная группа капитана Гальцева получила задание захватить немецкие архивы и документы. На Принц-Альбрехтштрассе в полуразрушенном здании гестапо большинство документов оказалось  вывезено и уничтожено, как и ожидал Гальцев. Однако на четвёртом этаже обнаружили уцелевшие шкафы и огромную картотеку. Во дворе в машине были обнаружены документы тайной полевой полиции группы армий «Центр».

В одной папке Гальцев увидел дело Ивана Буслова, в ноябре 1943 года вместо отправки в суворовское училище ушедшего за линию фронта и схваченного полицаем. При задержании оказал яростное сопротивление, прокусил полицаю руку и только при помощи  немца-ефрейтора доставлен в тайную полевую полицию. На допросах держался вызывающе и не скрывал ненависти к немцам, ничего не сказал даже после четырёх суток жестоких избиений. При обыске у него не было обнаружено никаких улик,  установить его личность и доказать причастность к партизанам или шпионажу в пользу Красной Армии не удалось.  Показаниями местной жительницы было установлено только его имя – Иван, которым он ей назвался. Иван несколько суток находился в расположении XXIII армейского корпуса, занимался нищенством, ночевал в заброшенной риге и сараях, руки и пальцы ног оказались обмороженными и частично пораженными гангреной. Иван был расстрелян 25 декабря 1943 года, через два месяца после встречи с Гальцевым на левом берегу Днепра [1, с. 115-116].

Антропология детского самосознания

В романе «Братья Карамазовы» Ф.М. Достоевский выразил максиму антропологии: «… если все должны страдать, чтобы страданием купить вечную гармонию, то при чем тут дети, скажи мне, пожалуйста? Совсем непонятно, для чего должны были страдать и они, и зачем им покупать страданиями гармонию? Для чего они-то тоже попали в материал и унавозили собою для кого-то будущую гармонию?» [2, с. 289].

Страдания и лишения на войне – обычная вещь для окопного солдата и офицера. Вдвойне тяжело это сказывается на детях с их неокрепшими физическими и душевными силами, особенно когда война забрала самых близких людей – родителей, братьев и сестёр и лишила дома. Психика детей на войне такова, что они ожесточаются больше, чем взрослые. В послевоенное время у фронтовиков ненависть к побеждённому врагу была меньше, чем у детей военного времени и их собственных послевоенных детей.

Богомолов описал, что при первой встрече с Гальцевым Иван показался комбату жалким и измученным, однако держался независимо, а говорил он уверенно и даже властно. Угрюмый и не по-детски сосредоточенный и настороженный облик мальчишки производит весьма странное впечатление на офицера. Он не просит, а требует, а его утверждение, что он добрался с того берега, кажется Гальцеву явной ложью [1, с. 19]. Между тем маленький пришелец очень многое пережил с первых дней войны на границе, даже больше многих взрослых и сильных мужчин, обладает сильным характером. Вдобавок имеет очень редкую профессию – зафронтового разведчика, связанную с высшей степенью секретности.  Более того, этот мальчишка ясно сознаёт свою роль на войне и степень власти тех, кого представляет: за линией фронта он работает  на командование армии и даже фронта, распоряжающееся жизнями сотен тысяч людей. Он не понимает механизма военной власти, но пользуется им в силу своей нужности: как разведчик, он очень нужный и ценный воин. К тому же работой по сбору оперативных разведданных он одновременно удовлетворяет детскую склонность к  приключениям и риску, желание отомстить врагу. Он побывал в лагере смерти Тростянец и  убежал из детского дома. В первом случае он был на положение маленького раба-смертника, над которым жестоко издевались, били и не кормили, во втором случае он был на положении обычного сироты.

Пока не закончен отчёт о разведке, Иван не обращает внимания на явную заботу комбата Гальцева, который принес горячей и холодной воды и поставил ведро  с водой на железную печку. О своих бытовых удобствах он вообще готов забыть ради дела: проводя зафронтовую разведку, он мстит врагам за смерть своей семьи. Он вызывал чувство вины во взрослых, которые понимали, что даже на фронте они были в большей безопасности и в более комфортных условиях, чем этот мальчик. Гальцев готов ухаживать за Иваном, как нянька, даже помыть его самому, но мальчишка отрезал: я сам!  Гальцев отметил его характерную внешность: светловолосый и белокожий, маленькие розовые асимметричные уши, широко расставленные зеленоватые глаза. После помывки Иван утратил начальную насторожённость и отчуждённость, но смотрел устало, был строг и задумчив. Ел он без аппетита, хотя много дней был полуголодным. Вместе с тем разведчик все действия Гальцева воспринимал ка должное: он возвращался с той стороны не в первый раз и знал, что как только в штабе армии узнают о нём, будут отданы распоряжения о создании особых условий для него.

Некоторые бойцы батальона подозревают Ивана: он явно не просто юный бродяжка, а возможно что-то вынюхивает и его надо бы проверить в органах контрразведки. Гальцев старается рассеять эти подозрения и соврал бойцам, что мальчишка пришёл из села сзади расположения батальона с этой стороны и у него немцы угнали мать, вот он не находит себе места. Тем самым он создаёт легенду, чтобы увести мысли солдат от его настоящего положения разведчика. После разговора с бойцами Гальцев возвратился  в блиндаж и вскоре туда приехал капитан Холин.  Капитан с мальчиком обнялись, как большие друзья. Тут мальчик впервые улыбнулся, обрадованно и совсем по-детски. В кругу близких людей Иван становится самим собой, возвращается в детство.

На фронте все трое, независимо от возраста и звания – на равных, они солдаты и мальчишка даже диктует старшим, как его принимать и что он будет делать. А он хочет воевать и мстить за убитого на пограничной заставе отца и погибшую  у него на руках младшую сестрёнку. Более того, комбат Гальцев подметил, что развязный и немного циничный капитан Холин немного побаивается своего подопечного. Если Холин предложил тост «Со свиданьицем!» и живёт текущим моментом, то Иван пьёт за то, чтобы ему всегда возвращаться из разведки: у него явно видна способность планировать своё будущее.

Ненависть Ивана к немцам за гибель семьи и собственные страдания в лагере смерти укрепила его желание мстить врагам до последнего, как сказал Гальцеву капитан Холин. Как рассказывает про лагерь или вспомнит про отца, так весь трясётся. Холин никогда не думал, что ребёнок может так ненавидеть [1, с. 66]. А между тем это не так уж удивительно для психологии детей. Он не хочет быть военным сиротой, одним из миллионов, подлежащих опеке и воспитанию взрослых, а хочет сам распоряжаться собой.  К тому же, из исключительного положения зафронтового разведчика на войне очень трудно попадать и привыкать к положению обычного ребёнка в мирной жизни.  Отсюда категорическое нежелание ехать в суворовское училище, куда его всеми силами стараются определить взрослые, справедливо полагая, что ребёнку двенадцати лет на войне не место, что он должен вырасти и стать хорошим офицером, как его отец. Взрослые желают ему просто продолжения жизни, а Бондарев видит смысл жизни в мщении врагу.

Своё донесение в разведывательный отдел армии Иван писал крупным детским почерком: он ещё не привык писать много, и детская мелкая моторика отражает реальное физическое состояние организма, которое не согласовано с его психическим состоянием рано повзрослевшего. Шоколадные конфеты мальчик ест неохотно и предлагает взрослым. После отмечания встречи Бондарев заставляет Холина отдать выпивку и продукты хозяину блиндажа Гальцеву и попрекает капитана: не жмотничай! Мальчик знал: в разведке довольствие намного лучше, чем в пехоте и таким образом мальчик хочет отблагодарить комбата за заботу о нём. Но строго поправляет комбата на слове «прощай»: говорит ему «до свидания». Он проявляет суеверность, как многие разведчики.

На Иване Гальцев увидел сшитое на него офицерское обмундирование без погон – с орденом «Отечественная война» и новенькой медалью «За отвагу». На нарах лежал очень нарядный мальчиковый полушубок  и новая офицерская шапка-ушанка. По сердечной встрече капитана Холина с Иваном и по новому  обмундированию можно судить, что в разведке армии о мальчике не просто заботились, но и сердечно любили, несмотря на упрямый характер. И судя по офицерскому пошиву мундира, его личный статус на фронте – офицерский, а не рядового солдата, как обычно бывало с детьми. Уже поэтому можно сказать: в детские годы Иван стал незаурядной личностью с задатками лидера, не по возрасту развитый и выделяющийся из рядов сверстников.

Приехав в расположение батальона Гальцева для нового перехода за линию фронта, Иван неожиданно для комбата приветливо поздоровался и дружелюбно протянул руку. Отдыхать перед заданием он отказался. Попросив журналы с картинками, мальчишка ведёт себя неузнаваемо: разговорчив, часто улыбается, к Гальцеву обращается на «ты», как к Холину с Катасоновым, что говорит о семейном чувстве к ним. В ответ Гальцев проникся к нему тёплым чувством: отдал коробку с леденцами и вместе с ним смотрел журналы, на некоторое время забыв об обязанностях командира батальона. Можно сказать, чувства Гальцева к Ивану  – скорее чувства старшего брата к младшему [1, с. 58-59].

Отложив журналы, Иван спрашивает хозяина блиндажа, есть ли  у него патефон. Узнав, что есть, но со сломанной пружиной, резюмирует: бедненько живёшь! У мальчика есть некоторая привычка к комфорту: патефон перед войной и в войну был далеко не в каждом доме и слушать музыку на пластинках могли вполне зажиточные люди, например, офицеры, чьим сыном Иван был перед войной. Но сама его привычка к музыке означала не избалованность, а разнообразие душевных потребностей  в культуре. И тут же по-детски непосредственно спрашивает Гальцева: а ты ушами двигать можешь? И торжествует, что Гальцев не умеет, а Холин с готовностью это делает по его приказу: куда пехоте до бравых разведчиков! Война заложила в нём противоречие между психологией не наигравшегося, не изжившего детство ребёнка и психологией взрослого, уже испытавшего все ужасы войны[1, с. 60-61].

Увидев во время сборов к походу за Днепр у хозяина финский нож с наборной ручкой, восхищенный мальчишка просит показать, а потом и подарить. Но Гальцев отказался дарить, потому что это единственная память о его боевом друге, погибшем при переправе через приток Днепра, поэтому обещает достать и подарить Ивану точно такой же. Мальчишки-подростки любят ножи как оружие, как предмет для игры в охотника, в воина-индейца и Бондарев в этом не отличается от сверстников: в глубине души он самый обычный мальчишка из уличной компании, где друг перед другом хвастают хорошим ножом, мячом, зажигалкой, костяной битой для игры в бабки и т.п. Иван чувствует себя неловко за беспорядок, помогает навести порядок хозяину и предлагает отмыть пятно с мылом. Как ни ответствен и тяжёл его труд разведчика, он всё же остаётся ребёнком, не изжившим своего детства, и этот ребёнок обладает качествами нормального человека: стыд за свои проделки, неудобства для других людей.

Холин объясняет Гальцеву, что в разведотделе никак не могут добиться отправки Бондарева в суворовское училище: после приказа командующего армией его  пытались оправить в тыл, но тот самовольно ушёл за линию фронта. При возвращении его обстреляли и ранили свои же, поскольку никто не был предупреждён о возвращении разведчика. Холин сообщил, что мальчишка один даёт сведений больше, чем целая разведрота: взрослые могут проникнуть не дальше тыла полка и дивизии, тактических порядков, поскольку нахождение любого взрослого мужчины в глубоком тылу немцев   вызывает подозрения у любого встречного, а особенно у тайной полевой полиции. Малолетний и щуплый Иван может долго находиться в тылах армий и фронта врага, не вызывая подозрений, если своим поведением не выдаст себя [1, с. 66-67].

По поводу прочитанного в журнале рассказа о разведчиках иронично замечает, что рассказ переживательный, но в жизни так не бывает и этих разведчиков сразу бы застукали, а им еще и ордена навесили. На вопрос Гальцева про носимый орден Отечественной войны Иван ответил, что заработал его ещё в партизанах [1, с. 71]. Едва комбат заговорил с ним о суворовском училище, Иван подумал, что того подучил Холин и заявляет, что взрослые ничего не понимают и он должен воевать, а не отдыхать в тылу. Недаром же он удрал из детского дома, где для него была скука смертная. На замечание Гальцева, что он ещё маленький, сразу парирует: «А ты  в лагере смерти был?» и глаза его загорелись лютой, недетской ненавистью, а верхняя губа нервно задёргалась.

Перед выходом в поиск Иван обиделся, узнав, что Катасоныча не будет: а ещё друг называется, даже не забежал на прощание! Холин  утешает мальчика: ты же знаешь, как он тебя любит и что кроме тебя, у него никого нет! Холин соврал, чтобы не расстраивать мальчика известием о смерти, что старшину срочно вызвал комдив по неотложному делу и тот не мог попрощаться с уходящим Иваном. Все разведчики чувствуют служебные и человеческие обязанности друг перед другом, особенно же перед Иваном, уходящим на смертельно опасное задание…

                          Библиографический список:

  1. Богомолов В.О. Иван ; Зося : повести / Владимир Богомолов ; [предисл. И. Дедкова] ; худож. О. Верейский и А. Веркау. – Москва : Дет. лит., 2016. – 203 с. : ил.
  2. Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы : Роман / Федор Достоевский. – Москва : Эксмо, 2008. – 912 с.
  3. Позерт И.Н. Особенности языка и стиля повести В. Богомолова «Иван» [Электронный ресурс] / http://naukarus.com/osobennosti-yazyka-i-stilya-povesti-v-bogomolova-ivan (Дата обращения: 20.03.2021).

 

Краткая информация об авторе

Василий Архипович Шишкин – кандидат философских наук, доцент кафедры психологии и педагогики Куйбышевского филиала НГПУ.

Научные интересы: теория познания и методология, национальное самосознание, национальный идеал, кризисы военного и политического самосознания, противоречия культуры.

Spin-код автора: 6930-6622.         Оригинальность 81,7%.

Добавить комментарий

CAPTCHA на основе изображений