После выборов: политическая система России на распутье

Первый этап обострения политического противоборства в России в целом завершен – митинги и шествия на улицах, информационная кампания в Интернете постепенно затухают. Обозначены основные линии противостояния, засветились лидеры и используемые каналы, озвучены основные лозунги и поставлены цели борьбы политических сил. В целом, можно приступать к общему анализу ситуации в стране.

Для начала следует обратиться к ситуации вокруг выборов в Государственную Думу России. Несмотря на то, что одним из основных лозунгов, под которыми проходили массовые акции протеста, был лозунг о фальсификации выборов, признать его действительно главным для организаторов протестных акции затруднительно.

Во-первых, понятно, что фальсификации были, но они представляют собой не какое-то специфическое нарушение выборного законодательства – они являются, скорее, основным системным свойством самой организации избирательного процесса, как она сложилась за весь постсоветский период нашей истории.

Это не означает, что фальсификации оправданы, это означает, что проблема с ними лежит куда глубже, чем действия конкретных должностных лиц по организации «вбросов бюллетеней», «каруселей» и т.п. отдельных акций – она заключается в работе самого механизма выборов в России.

Однако основной удар критики организаторов протестов и их информационных служб наносится принципиально в другой плоскости, концентрируясь именно на конкретных лицах – главе ЦИКа Чурове и премьер-министре В.В. Путине.

Во-вторых, состав политических сил, активно участвующих в протесте, организующих и поддерживающих его в целом находится за рамками избирательного поля – это «несистемная» либеральная оппозиция, потерпевшая сокрушительное поражение еще в начале 2000-х годов и ушедшая с поля парламентской борьбы. Соответственно, для нее в принципе не важен подсчет голосов: даже если Единая Россия и проиграла выборы в Государственную Думу, то выиграла их КПРФ и значительно увеличила свое присутствие в парламенте во многом близкая к ней Справедливая Россия, в еще большей мере сдвинув ориентацию народного представительства в левый спектр. Гипотетические несколько мандатов Яблока и Правого дела этого факта отменить не в силах и ситуацию принципиально не меняют.

Таким образом, для «несистемной» либеральной оппозиции шанс вернуться в публичную политику и влиять на решения парламента представляется совершенно призрачным и в любом случае несопоставимым с теми усилиями, которые принимаются для организации и проведения протестных акций.

В-третьих, сами парламентские партии отказались признать итоги выборов только под давлением проходящих протестов, однако нелегитимной Государственную Думу 6-го созыва не считают, поскольку не только не сдали мандаты, но и активно включились в начало ее работы. В-четвертых, принятая резолюция митинга на Болотной площади, содержащая требования отменяя результатов выборов, отставки Чурова и проведения новых выборов, не просто заведомо невыполнима, поскольку юридических оснований для реализации этих мер не представлено, но и не предполагалась для исполнения, поскольку не был избран или назначен орган или хотя бы круг лиц, которые отслеживали бы выполнение ее или, хотя бы, вели диалог с властью.

Следовательно, цель организации эти массовых протестов заключена в чем-то ином, но перед гражданами, пришедшими на митинг на Болотной площади, она не была озвучена. Зато она была объявлена фактически на втором крупном митинге – 24 декабря на проспекте Сахарова: устранение от власти и недопущение победы на выборах президента Российской Федерации В.В. Путина. Кроме того, были озвучены и инструменты реализации этой цели – организация и проведения массовых гражданских протестов, в случае, если по итогам выборов В.В. Путин победит.

Следует отметить, что сами по себе прошедшие массовые акции протеста не были спонтанными или стихийными, как утверждают их организаторы. Они явились итогом большой и масштабной информационной кампании, проводившейся, прежде всего, в интернете на протяжении по меньшей мере в течении полутора лет, в рамках которой последовательно и с разных сторон наносились удары по различным «болевым точкам» российского общества – Министерству внутренних дел (кампания «оборотни в погонах» и «преступления милиционеров против граждан»), армии (кампания против «военной реформы», дискредитация А.Э. Сердюкова и т.п.), реформе образования, межэтническим отношениям (кампания «кавказцы против русских» и «русские – порабощенный народ в России»), коррупции (кампания, в рамках которой получил широкую известность и один из лидеров протеста – А. Навальный) и т.д.

В результате в общественном сознании не просто сложился устойчиво негативный образ государственной власти, государственного аппарата и высшего руководства страны, но и успешно внедрены устойчивые мемы, закрепляющие этот образ, воздействие на которые позволяет сравнительно быстро мобилизовать общественное сознание и повысить эмоциональный градус протеста.

Основными субъектами этих кампаний выступали не организованные политические силы – партии или движения, но различного рода сетевые сообщества, интернет-СМИ, сайты, пользователи Живого Журнала и т.д., благодаря чему, во-первых, достигалась достаточно высокая скорость распространения и охвата аудитории, а во-вторых, определенная анонимность источника информационной кампании, что создавало общую обстановку «объективности» и «общего мнения» у всякого пользователя, попавшего в этот поток и, как правило, не способного проверить и оценить получаемые информационные блоки.

Сказанное выше никак не относится к сущности «болевых точек» российского общества, проводимых реформ или реальных масштабов коррупции в стране, просто отмечается факт проведения самой общей кампании и ее рамки.

Анализ активности самих политических сил и организаторов протестных акций позволяет выявить определенные характерные черты протеста.

Во-первых, он не является результатом действий «системной» оппозиции – политические партии выступили скорее «привлеченным» ресурсом и обнаружили определенную двойственность реакции: например, КПРФ сначала признала результаты выборов, ограничившись вполне стандартными для себя заявлениями о «массовых фальсификациях» и угрозами «подать документы в суд», затем, судя по всему, под воздействием своих региональных отделений и части собственного высшего руководства – присоединилась к акциям протеста, затем – отмежевалась от их организаторов, заявив об «оранжевой проказе», но выразила поддержку самим недовольным гражданам, попытавшись перехватить инициативу в рамках митингов 18 декабря.

Во-вторых, наибольшую активность в них проявлял довольно противоречивый конгломерат движений и организаций как левого (Левый фронт, Другая Россия и т.п.), так и либерального (ПАРНАС, Солидарность, отчасти, Яблоко) направления при очевидном доминировании последнего. Отдельную роль в этом играли движения национал-демократов (РОД, РГС и т.п.): с одной стороны, они организованно поддержали митинг на Болотной площади, а с другой – возможность выступить на нем пришлось вырывать чуть ли не силой. Ситуация отчасти изменилась только на митинге на проспекте Сахарова под влиянием А. Навального.

В-третьих, несмотря на очевидную направленность акций протеста против сложившейся в России «вертикали власти», в них принимали участие как представители российской элиты (К.Собчак, М. Прохоров и др.), так и лица, непосредственно до недавнего прошлого участвовавшие в управлении государством (А. Кудрин). Более того, основные действующие лица (Б. Немцов), хотя и являлись давно отстраненными от реального политического влияния фигурами, тем не менее выступают как субъекты «несистемной» либеральной оппозиции и входят в высший политический слой страны.

Наконец, задействованные в процессе и оказывающие ему интеллектуальную, пропагандистскую и международную поддержку лица (М. Горбачев, Парфенов, Ю. Шевчук, Б. Акунин, О. Басилашвили и т.д.) в основной своей ориентации выступают сторонниками вполне определенного политического курса – прозападного, либерального и в целом против усиления российской государственности. Отдельно нельзя не упомянуть про открытую поддержку организованного протеста со стороны иностранных политических сил: главы Госдепартамента США Х. Клинтон, сенатора Дж. Маккейна, а также резолюции Европарламента и т.п.

В-четвертых, особое внимание следует уделить фигуре А. Навального. Именно он после санкционированного митинга на Чистых прудах 5 декабря призвал участников «идти на штурм» ЦИКа и возглавил колонну, прорвавшую оцепление ОМОНа, после чего был задержан и арестован на 15 суток. Насколько можно судить, именно вследствие этого во время митинга на Болотной площади ярко и наглядно проявились противоречия между организаторами и участниками митинга (прежде всего, между национал-демократами и либералами), которые чуть не вылились в столкновения (угрозы в отношении Белова-Поткина, перепалки между участниками) – по крайней мере, после его возвращения в состав организаторов протестов участие национал-демократов в качестве ораторов заметно выросло. Это не сняло противоречия между протестующими (взаимное освистывание), но позволило их сгладить. Исходя из этого, можно предположить, что именно А. Навальный выступает главным соединяющим звеном между частями протестного движения, которое если не обладает абсолютным авторитетом (слова Б. Немцова о нем), то, по крайней мере, серьезно претендует на лидерство в нем.

Однако главное в происходящих событиях в России заключается отнюдь не в персоналиях или организациях, активно участвующих в протестах и направляющих его. Главное заключается в самом массовом их характере, практически достигающем уровня конца 80-х – середины 90-х годов. Вне зависимости от целей и задач «несистемной» либеральной оппозиции и ее лидеров, они сумели нащупать «болевые точки» общественного сознания в России и надавить на них, вызвав соответствующую реакцию в свою пользу.

С этой задачей не справились ни «системная оппозиция» в целом и, в значительной мере, «несистемная» оппозиция, не попавшая в разворачивающиеся события в качестве основных действующих лиц, а высшее руководство страны и «партия власти» не смогли (или не захотели) их прикрыть или скомпенсировать в достаточной мере. Исходя из этого, можно сделать несколько общих выводов:

- политическое руководство России теряет контроль над общественным сознанием и инструменты обеспечения активной лояльности: Единая Россия, МГЕР, «Наши», подконтрольные руководству СМИ оказались неспособны блокировать или отвести угрозу от «несистемной» либеральной оппозиции.

- «системная» оппозиция также оказалась неспособна выявить, активизировать и направить в свою пользу недовольство граждан, и на практике не слишком успешно справляется с задачей «оседлать» протест. Более того, структуры «системной» оппозиции сами показали недостаточно высокую степень оперативности и управляемости, во многом подпав под действие агитации и пропаганды своих оппонентов – что ставит под сомнение их действенность и адекватность представления ими интересов общества и его групп. В самом деле, определенный успех на выборах (как официальный, так и неофициальный) был обеспечен не за счет активности самих парламентских партий, а за счет информационной кампании «голосуй за любую другую партию», т.е. имеет только протестный характер.

- «несистемная организованная» оппозиция, несмотря на то, что именно она в своем либеральном крыле выступает организатором протестных выступлений и направляет протест в свою пользу, также оказывается не в состоянии справиться с ним и придать ему институализированную форму – что обосновывается как взаимными противоречиями в лагере организаторов, так и резкими скачками протестной активности граждан; причем, в значительной мере участники протестных акций и в Москве, и в регионах одновременно выказывают недоверие самим организаторам и ораторам.

Исключение здесь в определенной мере представляет фигура А. Навального, но и его авторитета явно не хватает, чтобы безоговорочно возглавить протест, что обосновывается провалом попытки выдвинуть его в качестве кандидата на президентские выборы.

- «анонимный сетевой актор», возбудивший протестные настроения и гипотетически действующий в интересах некоторого непубличного центра, хоть и выдвинул А. Навального в новые политические лидеры, в то же время оказался неспособен в должной мере поддержать его авторитет и обеспечить организованную поддержку. Иными словами, без подключения реальной, а не виртуальной политической организации, достаточно масштабной, чтобы скоординировать и направить активность граждан в хотя бы в Москве, не говоря уже о регионах, предположить, что пришедший к власти на волне протестных настроений комплекс политических сил окажется не способным удержать ее на длительный срок.

Все это в целом позволяет говорить об отказе всех политических институтов солидарности граждан России.

Можно в целом обрисовать комплекс факторов, приведших к такому крайне тревожному состоянию России.

- «раскол элиты»; участие – публичное и непубличное – представителей элиты России в текущих событиях позволяет сказать, что сложившийся к началу 2000-х годов консенсус, благодаря которому обеспечивалась общая стабильность последних 10 лет (посредством создания и укрепления «вертикали власти», ограничения влияния олигархии, удаления наиболее активной ее части), утрачен, и обострившиеся противоречия между ее группами выплеснулись за рамки действующих социально-политических институтов.

- «отрыв элиты»; действующие социально-политические институты оказываются не в состоянии обеспечить активную лояльность ни одной из действующих сил, что позволяет утверждать, что идеологии элиты (системной или несистемной) и настроения широких народных масс не согласуются между собой. Как следствие, любое действие политических субъектов дает не тот эффект, который от него ожидается, во все большей мере отталкивая от них общество.

- «раскол народа»; по своим оценкам, убеждениям, идеям и настроениям народ России распадается на множество достаточно мелких, постоянно противоборствующих и все больше отдаляющихся друг от друга групп. Это в целом означает, что в стране реально отсутствует конструктивный консенсус, конституирующий социально-политические общности, служащие опорой для государства и проведения последовательного политического курса. В таких условиях социально-политическая самоорганизация граждан может дать только относительно мелкие группы с низкой солидарностью, которые не способны отрефлексировать свои интересы и идеи в масштабные идеологии и проекты – а потому практически полностью подпадающие под современные методы манипуляции общественным сознанием, в том числе с помощью броских лозунгов.

- «новое поколение»; в активную фазу входит поколение, которое не застало СССР и смутно помнит хаос 90-х годов, мировоззренчески сложилось в «путинские 2000-е» с их специфическим опытом. Во многом из-за этого резко падает воздействие сложившихся крупных политических акторов, их аргументация и приемы пропаганды. В частности, апелляция к «стабильности» уже не является действенной – она оценивается как «сама собой разумеющаяся», зато есть достаточно масштабный запрос на «образ будущего», по сути, не удовлетворенный ни «правящей партией», ни «системной оппозицией», ни «оппозицией несистемной», ни даже «анонимным сетевым актором».

- «новые технологии»; широкое распространение интернета и цифровых технологий резко расширило поле для пропаганды и агитации, которое, по разным причинам, по сути, оказалось практически не освоено действующими организованными политическими силами. Кроме того, специфика подачи информации в интернете («фрагментарность», клиповость, широкое распространение мемов, парадоксальная замкнутость и при этом разорванность дискурсов и т.п.) кардинально меняет сам подход к агитационно-пропагандистской работе, что так же не было своевременно учтено политическими силами.

Все вышеизложенное позволяет утверждать два взаимосвязанных вывода:

А) политическая система России объективно находится в глубоком кризисе и требует своей радикальной трансформации;

Б) кризисное положение политической системы России усугубляется реализацией «цветного» (бело-болотного) сценария, чтоб обуславливает не только тяжесть самого протекания кризиса, но и ужесточение граничных его рамок – система либо трансформируется, либо распадется.

Соответственно, стремясь не допустить распада государства России, трансформация политической системы, как представляется, должна двигаться в следующих основных рамках:

- конструктивная канализация массового протестного настроения граждан; само по себе это явление имеет не столько отрицательный, сколько положительный характер: общество, по крайне мере, его активная часть, откликнулось на политические проблемы страны и государства, которые и составили объективную сторону протеста: коррупция, прежде всего, чрезмерное социальное расслоение, отрыв элиты страны от остального общества и т.п.

Следовательно, возросшую гражданскую активность необходимо направить в положительное русло борьбы именно с этими недостатками политической системы и социального строя России в целом. Это требует огромной работы как организационного, так и идеологического характера от всех политических сил страны – в первом аспекте по институализации складывающихся на местах социально-политических низовых групп и введения их в обычный политический процесс (например, по борьбе с коррупцией на низовом и среднем уровне); во втором аспекте – по формулировании и популяризации «положительного будущего России».

- институализация противоречий в элите России, перевод их в конструктивное русло, не разрушающее, но укрепляющее государство. Эта задача выглядит наиболее тяжелой, поскольку, исходя из внутрироссийских и международных условий, можно в определенной мере уверенно утверждать, что сам конфликт имеет непримиримый характер. Если это на самом деле так, настоятельной необходимостью выступает устранение в той или иной форме тех частей элиты (в т.ч. и высшего руководства страны), которые подрывают государственность России и действуют либо в интересах иностранных центров влияния, либо в тесном союзе с ними.

- радикальное сокращение социального расслоения в экономическом, политическом и культурном смысле. Это выступает настоятельной необходимостью обеспечения социально-политической стабильности любой системы и коррелирует с предполагаемым «образом будущего», вокруг которого может и должен сложиться активный положительный консенсус общества России.

Очевидно, что все эти три условия необходимым образом должны реализовываться в комплексе, взаимно усиливая и обуславливая друг друга. Так, использование «гражданской самоорганизации» для решения острых социально-политических проблем государства России вполне логично выступает средством институализации конфликта в элите или удаления ее «непримиримой» части – и произойти она может только в рамках формирования «положительного образа будущего» для страны, реализация которого неизбежно компонентом должна включать радикальное сокращение социального расслоения.

 

Добавить комментарий

CAPTCHA на основе изображений