Самоубийственная низость экономического фундаментализма

 

журнал "Политический класс", №53, май 2009

 

Мировой экономический кризис, об опасности которого долго говорили неофициозные экономисты разных стран[1], наконец, наступил: поставив под сомнение, ещё недавно – безусловные, экономические и политические авторитеты.

Одним из наиболее ярких проявлений нынешнего смятения в умах официозных журналистов, политиков и экономистов стали лихорадочные их рассуждения о том, что делать, в пору мирового кризиса, со всё увеличивающимся количеством теряющих работу и, следовательно, средства к существованию несчастных пролетариев-чужестранцев. Перед лицом суровой реальности кризиса сильно поблекли самодовольство и самоуверенность либерального агитпропа.

Между тем, бить тревогу нужно было много раньше…

 

Ещё сравнительно недавно, в 1970-е годы, никого в мире (включая покойного Сэмюэла Хантингтона) не беспокоил ежегодный летний наплыв во французские Канны богатых арабов из Саудовской Аравии и стран Залива. Потому что никаким столкновением цивилизаций этот потребительский туризм не грозил и не грозит.

Но когда западные витрины и западное бесстыдство увидели миллионы бедных и голодных неевропейцев, не прошедших столетней школы революционно-либерального безбожия, реакция не замедлила проявиться, причём в весьма грубых формах: от уличных бунтов до прямого террора.

Столь бурно обсуждаемый в последние годы феномен, так называемого, международного терроризма – является, между прочим, подтверждением полного и окончательного краха революционно-либеральной попытки перестроить мир по просвещенческим рецептам: превращения разнообразного человечества в ценностно однородный социум – не предвидится. О чём нам непрестанно твердят и сам виртуальный Усама Бен Ладен, и его многолетние и вполне реальные кураторы и партнёры (и не только из корпорации Halliburton)[2].

Появление не столько политически, сколько ценностно ориентированного терроризма явилось следствием близорукости «экономического фундаментализма» [3] (и марксистского, и либерального изводов), полагавшего возможным для удовлетворения хозяйственных нужд вполне гедонистического Запада – широкое использование завезённых извне не только сырьевых, но и трудовых ресурсов.

Но вполне абстрактная и просчитанная «рабочая сила»  оказалась на поверку конгломератом живых людей  – со всеми их культурно-психологическими особенностями, что стало не решаемой проблемой для исполнителей либерально-рыночного проекта. Оказалось, что вполне абстрактный homo oeconomicus существует лишь в виртуальной реальности экономических расчётов, но не в физической реальности общественной и хозяйственной жизни.

 

Близорукость «экономических фундаменталистов» (вроде тех, что решили поддержать «немецкое экономическое чудо» масштабным завозом в ФРГ Gastarbeiter’ов), тем более удивительна, что перед их глазами должен был стоять пример из совсем недавнего прошлого. Когда, с началом в 1914 году Мировой войны, правительства Великобритании и Франции решили людским ресурсам густонаселённой в то время Германии противопоставить людские ресурсы своих колоний, им – правоверным «экономическим фундаменталистам» и прогрессистам – казалось, видимо, что какие-нибудь сенегальские стрелки – это просто недорогое «пушечное мясо». Но зуавы, на поверку, оказались живыми людьми – готовыми не только храбро воевать за метрополию (то есть убивать одних европейцев по приказу других), но ещё и делать выводы из увиденных ими в окопах ужасов войны.

С одной стороны, военно-политическая устойчивость колониальных империй не могла не впечатлять: в ходе Великой войны все, без исключения, европейские колонии сохранили верность своим метрополиям. Но с другой стороны, целых четыре года солдаты колониальных войск наблюдали, с каким упорством и жестокостью христианские народы Европы уничтожали друг друга: и это не могло не понизить в их глазах престиж носителей «бремени белых»[4].

Деколонизация началась именно тогда – в умах. Иначе – никакого Вильсона с Лениным бы – не хватило[5].

 

Но широко разрекламированная в 1960-е годы (и на либеральном Западе, и на коммунистическом Востоке) политическая деколонизация огромных заморских территорий, богатых различными природными ресурсами не привела, в силу разных причин,  к экономической самостоятельности бывших колоний. Более того, экономический баланс этой деколонизации (сиречь получения разной степени политической независимости) для всех, например, стран Африки, кроме ЮАР, оказался отрицательным[6].

Неоколониальное же освоение официально независимых государств на протяжении нескольких последних десятилетий представляло собой, по сути, лишь вывоз в бывшие метрополии природных богатств бывших колоний, но вовсе не хозяйственное развитие последних. Причём, с резким падением рождаемости в западных странах, вследствие общего падения в них религиозности и забвения населением своих традиционных христианских ценностей, снабжение «евро-атлантической» экономической машины трудовыми ресурсами постепенно приобрело не меньшее значение, нежели снабжение ресурсами минеральными.

Наступивший, таким образом, второй этап неоколониализма – так сказать, нео-неоколониализм – быстро продемонстрировал возможности саморазрушения сложных социально-экономических систем Запада.

Предложенная Фрицем Шумахером, в его экономическом бестселлере Small is beautiful (то есть «Малое – прекрасно») [7], человеческая альтернатива бесцельной гигантомании самоценного «экономического роста» не имела, видимо, шансов на завоевание умов правящих мировых элит. Хотя уже тогда, сорок лет назад, известный Римский клуб предупреждал о скором наступлении пределов роста[8].

 

С развитием хозяйственной глобализации, резкий рост объёмов перекачивания в так называемые развитые страны рабочей силы из стран менее развитых – самым очевидным образом нарушил общественную устойчивость как стран-доноров, так и стран-реципиентов.

Страны-доноры, экспортируя «трудовые ресурсы», теряют своих лучших граждан – наиболее сильных, мотивированных, решительных, часто и наиболее образованных (а именно такие люди решаются бросить привычную жизнь дома и отправиться  искать счастья за границей), лишаются даже гипотетической возможности не только ускоренного развития, но и просто нормального существования – как социумов и как государств. Нужно подчеркнуть, что вопрос не сводится лишь к «утечке мозгов», хотя и она весьма дорого обходится бедным странам: за последние три десятилетия ХХ века потери их составили более 60 млрд. долл.[9]

А страны-реципиенты, вместо дальнейшего развития и совершенствования (приспособления к меняющимся условиям хозяйствования) собственного населения с опорой на свои традиционные конкурентные преимущества (научно-технологическая инфраструктура, высокая квалификация рабочей силы и т.п.), оказываются вынуждены заниматься тяжелейшей проблемой элементарной социальной адаптации несчастных иммигрантов и обучения их трудовым навыкам, обычным и естественным для собственного, туземного населения этих стран.

Не будет преувеличением сказать, что использование экономически развитыми странами в широких масштабах труда иммигрантов – при сохранении низкой рождаемости и высокого уровня жизни собственного, коренного их населения – есть самоубийственная низость. Это – низость, потому что опора на дешёвый труд «чужаков» означает, прежде всего, желание сохранить собственные преимущества и возможность наслаждаться жизнью без тех забот, что связаны с деторождением и воспитанием, за счёт консервирования и усиления отсталости тех стран, откуда черпает гедонистически расслабленный западный мир необходимую для него «дешёвую рабочую силу».

(Причём о «дешевизне» можно говорить только на микроэкономическом уровне. На уровне же макроэкономики необходимо считать не только собственно зарплаты, но и все затраты западных государств-реципиентов на социальную адаптацию мигрантов: от здравоохранения, социального жилья и образования – до собственно полицейских мер борьбы с разного рода преступностью. Надо иметь в виду при этом, что нынешнее общественное богатство развитых стран, видимая «бесплатность» развитой инфраструктуры для современных её пользователей, на самом деле, оплачены вложенным в них трудом многих поколений[10].)

Те, кто мог быть лучшим источником роста и силы собственной страны, двигателем преобразований у себя дома, обращаются на новом месте в рабочую силу второго сорта: первыми чувствуя наступление любых кризисов. Ведь от них ждут лишь исполнения положенных трудовых заданий – в стране пребывания, а также денежных переводов – дома, но вовсе не участия в определении будущего здесь или там. Так в позднесоветские времена централизованный завоз рабочей силы из провинции в сверх индустриализованную Москву лишь опустошал те русские области, откуда происходил этот завоз – и создавал внутреннее гражданское напряжение в столице.

 

Ясно, что возможности развития какой бы то ни было страны – не сводятся к тем денежным средствам, которые её граждане могут получить от своих родственников, находящихся на заработках за границей. Пример лауреата Нобелевской премии мира Мохаммада Юнуса, основателя бангладешского банка «Грамин», ясно продемонстрировал, что движение микро-кредитования малоимущих (на беззалоговой и низкопроцентной основе)[11] может решать насущные проблемы населения бедных стран гораздо действеннее, нежели «трудовая эмиграция» этого населения в ныне богатые страны.

А широкомасштабное использование развитыми странами рабочей силы иммигрантов – есть вернейший способ сохранение относительной отсталости менее развитых стран и превращение этой отсталости  ещё менее развитых стран – в отсталость абсолютную.

Не успела Румыния вступить в ЕС, как её граждане, получив вожделенную возможность безвизового передвижения, бросились искать более высоких заработков в Италии или Португалии (ведь до того миллионы португальцев уже переехали во Францию или Швейцарию!). Но что оставалось делать румынским предпринимателям, не желавшим искать счастья наёмного труда в «старой Европе»? Пришлось думать о завозе в Румынию «рабочей силы» из… Китая. Причём, как можно легко догадаться, не на таких условиях, на которых работали во времена СССР болгарские строители где-нибудь в Белгороде или Сибири, а на таких, на каких работали тогда корейские лесорубы на Дальнем Востоке: закрытая территория и минимум контактов с местными.   

Последние полтора десятка лет граждане среднеазиатских стран бывшего СССР, работавшие в России, совокупно направляли домой миллионы и миллиарды, однако это не стало пока причинной ни заметного улучшения инфраструктуры, ни укрепления (появления) гражданских свобод в этих странах. Если самые образованные и успешные граждане эмигрируют – власть может спокойно почивать на лаврах и не беспокоиться о необходимых переменах.

Нынешние излишне либеральные защитники statu quo – то есть продолжения широкомасштабного завоза «трудовых мигрантов» в нашу страну – никак не хотят задуматься над тем, что случилось бы с чаяниями советской разнообразно диссидентствующей интеллигенции, если бы уже в самом конце 1980-х приоткрылись бы границы СССР.

Ведь если бы в 1988-1989 годах, ещё до начала кампании по выборам народных депутатов СССР[12], ставшие в последствие столь известными, Собчак и Станкевич, Бурбулис и Шахрай, Гайдар и Чубайс уехали в США и Европу – читать лекции в тамошних университетах, у нас бы сейчас, возможно, была бы другая страна.

Так почему же наши записные либералы так защищают практику вымывания самых сильных (а значит и буйных!) граждан из родных мест – за границу? Неужели потому, что не желают другим странам пережить то, что пережили мы – время перемен?

 

Но желание продолжить пользование благами «постиндустриальной» западной цивилизации за счёт использования чужого труда и чужой рождаемости, повторяю, не только низко, но ещё и совершенно самоубийственно для этой цивилизации. Потому что нежелание рожать и воспитывать детей есть не только цивилизационная лень, но и цивилизационное членовредительство, а в пределе – цивилизационное самоубийство. То есть – грех.

Бог создал или попустил культурное и цивилизационное разнообразие человечества вовсе не для того, чтобы та или иная цивилизация по своей вольной воле прекращала собственное существование.

Но при сохранении высокой, то есть докризисной, скорости замещения обычных для европейско-североамериканской (так называемой, атлантической) цивилизации групп населения иными общностями – уже через четверть века большая часть нынешних Штатов могла бы оказаться в новом мексиканском государстве, для которого уже и имя подобрано – Ацтлан[13]. (Сегодня, с разрастанием экономического кризиса, американский рынок нелегальной рабочей силы может существенно сократиться, граница по реке Рио-Гранде может стать совсем непрозрачной, но это, вряд ли, снизит уровень рождаемости испаноговорящих католиков США!)

Уже к 2001 году весь прирост населения, например, Германии и Италии происходил за счёт иммиграции! Так что Европа могла бы довольно быстро убедиться в том, что мирное заселение её просторов рабочей силой – гораздо прямее ведёт её коренное население к благородному статусу «дхимми», которым обладали европейские христиане во времена халифатов, нежели грубые завоевательные походы смелых и высоко мотивированных пассионариев прошедших веков.

При этом, вследствие изменения «культурно-цивилизационного кода» основного населения континента, известная развитость материальной стороны европейской жизни – вряд ли могла бы сохранится. Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить удобство и чистоту жизни провинциальных городков Франции, Германии и Швейцарии – с обстановкой в иммигрантских пригородах Парижа или в центре Брюсселя.

 

Более оптимистический сценарий тоже возможен. Но только в том случае, если европейцы осознают, что им необходимо решать сегодня не проблемы «демократизации», «либерализации» или «экономического роста», а проблему физического (!) выживания Европы и Запада.

Но вряд ли они поймут это раньше, нежели окончательно превратятся в экспонаты «музея под открытым небом» для совсем не европейских народов, более пассионарных и готовых рожать больше детей – вне всякой зависимости от величины государственного пособия на ребёнка и карьерных планов родителей? Как свидетельствует мой собственный опыт работы в Парламентской Ассамблее Совета Европы, в умах слишком многих европейских политиков борьба за легализацию эвтаназии и абортов занимает гораздо более важное место, нежели поиск мер, способствующих увеличению рождаемости и укреплению семейных ценностей народов нашего континента.

Между тем, европейское сообщество наций стоит сегодня перед действительно цивилизационным выбором.

Либо – вспомнить о собственных религиозных и культурных корнях, резко поднять рождаемость и согласиться с перспективой глубокой взаимозависимости ЕС с Россией, по меньшей мере, в сфере энергетики и транспорта, а следовательно, перейти от нынешнего «мягкого противостояния» с нами – к будущему взаимодействию: как в геоэкономике, так и в геополитике, оставив без работы разнообразных клеветников России.

Либо – продолжить политику faits accomplis, каковая теперь означает углубляющуюся взаимозависимость Европы с экваториальной Африкой, Магрибом, Турцией (и, в меньшей степени, с новыми странами-членами ЕС) в сфере поставок рабочей силы, а также с Китаем – в сфере поставок потребительских товаров. И тогда – неизбежен вскоре отказ от собственно европейской геоэкономической и геополитической идентичности.

Впрочем, деятельность клеветников России и в этом случае потеряет всякий смысл.

[1] См., например, два интересных сборника: Guillemaind, Benjamin et Guiot-Jeannin, Arnaud: dir. Aux Sources de l’Erreur Libérale. Pour sortir de l’étatisme et du libéralisme. Lausanne, 1999; Маслюков Ю.Д.: ред. Распад мировой долларовой системы: ближайшие перспективы. М., 2001.

[2] Unger, Craig. House of Bush, House of Saud. The Secret Relations between the World’s Two Most Powerful Dynasties. London, 2006.

[3] Профессор Лондонской школы экономики Джон Грэй предпочитает говорить об «экономическом рационализме»: Gray, John. False Dawn. The Delusions of Global Capitalism. London, 2002.

[4] Grimal, Henry. La Décolonisation de 1919 à nos jours. Bruxelles, 1985, P. 13-17.

[5] Manela, Erez. Imagining Woodrow Wilson in Asia: Dreams of East-West Harmony and the Revolt against Empire in 1919 // The American Historical Review, Vol. 111, Issue 5, December 2006.

[6] Необходимые цифры приведены в кн.: Bernard Lugan. Afrique, bilan de la  décolonisation. Paris, 1991.

[7] См.: E.F. Schumacher. Small is beautiful A Study of Economics as if People Mattered. London, 1993.

[8] Так назывался доклад, подготовленный членами Римского клуба в 1972 году: Donella H. Meadows, Dennis L. Meadows, Jorgen Randers, and William W. Behrens III. The Limits to Growth.

[9] В.А. Ионцев. Время великих кочевий. Международная миграция и развитие России. // Дружба народов, 2001, №4.

[10] См. об этом: Druon, Maurice. Ordonnances pour une État malade. Paris, 2002.

[11] Yunus, Mohammad. Banker to the Poor. Micro-Lending and the Battle  Against World Poverty. N.-Y., 2003.

[12] Избирательная реформа М.С. Горбачёва, была проведена им, как можно судить, с целью создания из Советов разного уровня – опоры против партийной бюрократии, противостоявшей преобразованиям. Парадоксальным образом, он претворил, наконец, в жизнь старые планы И.В. Сталина об альтернативных выборах, разрабатывавшиеся с похожей же целью – подавления сопротивления бюрократов ленинского призыва. Об этом см.: Ю.Н. Жуков. Иной Сталин. Политические реформы в СССР в 1933-1937 гг. М., 2003.

[13] См., например, специальный сайт, посвящённый этой теме: www.aztlan.net

 

Добавить комментарий

CAPTCHA на основе изображений