Левый поворот в Латинской Америке

Стало общим местом утверждать о наличии так называемого левого поворота на континенте...

Стало общим местом утверждать о наличии так называемого левого поворота на континенте. Попробуем и мы без излишних эмоций разобраться в феномене, привлекшем пристальное внимание аналитиков и ученых. При этом многие с упоением и восторгом пишут о «левой волне», якобы захлестнувшей весь регион.

Поводом для подобного рода умозаключений явились итоги выборов в Боливии в декабре 2005 г. и в Чили в январе 2006 г., ознаменовавшие восхождение на вершину политического Олимпа Эво Моралеса и Мишель Бачелет. Но траектория и дискурс этих двух персонажей настолько различны, что не позволяют причислять их к единому типу. Позднее к власти в Коста-Рике и Перу после длительного перерыва к управлению вновь пришли социал-демократы - Оскар Ариас и Алан Гарсиа. В Колумбии, в мае 2006 г. вторично со значительным преимуществом одолел соперников консерватор Альваро Урибе. В Мексике у руля правления также остался выдвиженец правящей консерва-тивной партии – Фелиппе Кальдерон.

В ноябре 2006 г. в Эквадоре главой государства избирается 43-летний экономист Рафаэль Корреа. Тогда же на президентских выборах в Никарагуа победил ветеран политических битв Даниэль Ортега. Казалось бы, их успехи органически вписывается в контекст левого поворота. Но для подобного утверждения нет достаточных оснований. Нынче бывший партизан, ортодокс, предстал в обличии благочестивого католика, рыночника, призывающего к сплочению нации и привлечению иностранных инвестиций для разрешения насущных проблем значительной части населения.

Дополнительным побудительным мотивом для настоящей публикации стало несогласие с материалом «По пути Бразилии, Никарагуа и Венесуэлы: победа левых сил в Эквадоре», принадлежащем перу заместителя главного редактора «Le Monde diplomatique» М. Лемуана. Его заголовок вольно или невольно свидетельствует о намерении «валить всех левых в одну кучу»1. На самом деле нам ближе точка зрения А. Варгаса Льосы, директора Центра глобального развития Независимого института (Калифорния), который подчеркивал: «Ошибочно было бы говорить об «историческом повороте влево» всего континента»2. Тем не менее, такая проблема существует. В связи с этим представляется необходимым из общего левого потока выделить два течения: радикальное и умеренное. Это важно с теоретической, научно-методологической и политической точек зрения, поскольку позволяет выявить тенденции современного этапа развития региона.

Действительно, есть нечто общее, роднящее эти течения. Во-первых, все они отвергают фундаменталистский неолиберализм, сформули-рованный в документе под названием «Вашингтонский консенсус», и усиленно внедрявшийся на континенте на протяжении 90-х годов. Во-вторых, все они ратуют за поиск альтернативной модели.

Но между ними имеются и принципиальные различия, не позволяю-щие относить эти партии и движения к единому типу. Это обстоятельство делает необходимым подразделить их, прибегая к биологической терминологии, на два подвида: радикалов и умеренных. В связи с этим возникает вопрос, какой критерий положен в основу размежевания? Водораздел между группами проходит по вектору отношения к государству, рынку, формам и методам осуществления социальных преобразований, к движущим силам этого процесса, пониманию демократии, а также к международной проблематике: оценке роли Соединенных Штатов, Международного валютного фонда, Общеамери-канской зоны свободной торговли, нового мирового порядка. Принципиальные различия между радикалами и умеренными сводятся к следующему. Радикалы убеждены в том, что все существующие в их странах и в мире проблемы можно решить одним махом, «кавалерийским» наскоком. Они отрицают закономерности общественного развития, игнорируют чужой опыт, не способны на компромиссы. Когда сталкиваются с трудностями, то, как правило, идут на пролом. В свою очередь, умеренные понимают, что претворять в жизнь свои планы надлежит постепенно, поэтапно, шаг за шагом, не нарушая порой хрупкого социального равновесия. Они понимают контр продуктивность разрешения проблем одних слоев и групп за счет других, сталкиваясь с естественными препятствиями, маневрируют, пытаются найти оптимальный выход из складывающейся ситуации.

Придя к власти в Венесуэле, радикалы пошли по революционному пути, разрушили прежнюю систему представительной демократии, на ее обломках строят новый порядок. Вместо двухпалатного Национального конгресса создана однопалатная Национальная ассамблея. Они переименовали страну, назвали ее Боливарианской Республикой, модифицировали государственный флаг и герб. Отныне изображенный там конь неудержимо мчится вперед с головой повернутой влево. Радикалы склонны окрашивать всю предшествующую историю единым черным цветом, не различия оттенков и нюансов, сваливая в одну кучу диктаторские и демократические режимы. Так, У. Чавес в августе 1998 г. утверждал: «То, что в недавнее время называлось демократической системой в Венесуэле, немногим отличалось от того, что было раньше: диктатуры М. Переса Хименеса, правившей в течение трех лет партии Демократическое действие, правительств И. Медины Ангариты и Э. Лопеса Контрераса и даже Х.В.Гомеса. В основном все оставалось по-прежнему, сохранялась та же система господства, но с разными лицами, генерала ли Гомеса или доктора Рафаэля Кальдеры. Обе эти личности, эти каудильо в военной фуражке или без нее, верхом или в «Кадиллаке» либо в «Мерседесе» олицетворяли одну и ту же политическую и социальную систему, так же игнорировавшую базовые права людей на определение своей судьбы»3.

Ему вторит Э. Моралес. Воодушевленный электоральным успехом 2002 г. еще до завоевания власти, он говорил: «Восстание боливийского народа не в будущем. Оно уже свершилось. После 510 лет внешнего и внутреннего колониализма мы, бедняки нашей страны, возвысили голос и добились права делать выбор нам самим. Те, кто голосовал за Движение к социализму, голосовал за самих себя». «Боливийский народ, - продолжал он, - показал миру, что хочет изменения системы. Мы сделали первый шаг не только к приходу в правительство, но и к установлению народной власти»4.

В то время как радикалы решительно отвергают прошлое, рвут с ним, умеренные высоко ценят все позитивное, сделанное предшественниками, придерживаются принципа: преемственность и перемены. Нынешний президент Бразилии Луис Инасиу (Лула) да Силва во многом продолжает курс прежнего президента, видного ученого Фернандо Энрике Кардозу, относится к нему с неизменным уважением. Правящий в Чили блок Консертасьон (Согласие) осуществил постепенный переход от авторитаризма к плюралистической демократии путем дозированных шагов, без резких движений, шаг за шагом демонтируя несущие конструкции диктаторского режима. Взяв власть в Бразилии, Аргентине и Уругвае, умеренные ничего не разрушали, лишь со-вершенствуют существующие институты, расширяя и углубляя демократическое пространство. Соответственно название этих стран осталось прежним, высшая законодательная власть не подверглась коренной реконструкции, верхние палаты не ликвидированы, продолжают избираться по прежним схемам. Правда, в Чили отменен архаичный порядок назначения пожизненных сенаторов, унаследованный от прежнего государственного устройства.

В Аргентине проведена реформа Верховного суда, в его состав избраны высококвалифицированные юристы, не замешанные в коррупции, в том числе впервые, две женщины. Утратил силу Закон об амнистии, освобождавший от ответственности лиц, виновных в совершении тяжких преступлений против человечности в период военной диктатуры. Вступая в должность после победы на выборах в мае 2003 г., глава государства Нестор Киршнер в сжатой форме так сформулировал главные задачи, стоящие перед его администрацией: «Надлежит возродить отечество, восстановить справедливость, бороться с коррупцией, покончить с ворьем в белых перчатках»5. Все эти преобразования осуществлялись при активном участии организаций гражданского общества.

Имеются принципиальные различия между радикалами и умеренными относительно форм и методов борьбы за власть. Так, У. Чавес 4 февраля 1992 г. вознамерился свергнуть легитимного главу государства. Только отсидев в тюрьме, он пересмотрел свои тактические ориентиры, создал политическую партию и победил на президентских выборах в декабре 1998 г. Находясь у руля правления, он распорядился отмечать тот самый день как праздничный. Когда аналогичные действия в апреле 2002 г. были предприняты против него самого, то гневу и возмущению не было предела. Так налицо двойные стандарты. Одна попытка расценивается со знаком плюс, другая со знаком минус.

В известной степени по пути У.Чавеса пошел перуанский политик Ольянта Умала, выходец из армейской среды. Он также начал с противо-правного шага. Организовал вооруженный мятеж с целью отстранить от власти президента в 2001 г. Позднее, в апреле 2006 г. выдвинулся кандидатом на пост главы государства, но во втором туре не смог одолеть соперника. Крестьянский вожак Э.Моралес, потерпев неудачу в схватке 2002 г., затем, мобилизовав массы, добился отставки двух глав государств и на досрочных выборах завоевал президентское кресло.

В отличие от них бразилец Лула и уругваец Табаре Васкес терпеливо ждали своего часа, не предпринимая авантюрных шагов. Один из них покорил вершину политического Олимпа лишь с четвертой попытки, а другой - с третьей. Оба они без излишней суеты, постепенно, шаг за шагом наращивая потенциал, внося коррективы в идейно-политические установки, пришли к финишу триумфаторами. Соответственно они категорически отвергают любые насильственные методы независимо от того, кто и под какими предлогами к ним прибегает.

Для политиков умеренного толка - демократия абсолютная ценность. Они неукоснительно придерживаются базового постулата разделения вла-стей. Соответственно в тех странах, где они находятся у власти, нормально функционируют оппозиция. Для радикалов – демократия лишь средство для достижения целей. Превалирует принцип революционной целесообразности, ради которого не грех нарушать закон. Они вытесняют оппозицию на обочину политического поля, прибегая к административному ресурсу. В Венесуэле глава государства посредством различного рода юридических манипуляций сумел включить первые 24 месяца правления в переходный период, добился отсчета своих пол-номочий с третьего года. В декабре 2006 г. он был избран на очередной срок.

Теперь вынашивает планы узаконить пребывание на высшем посту максимально длительное время. Об этом без обиняков заявил У. Чавес в ходе кампании 2006 г. Вот его слова: «Полагаю, что народ, если он того пожелает, нельзя лишать права переизбрать любого соотечественника в третий, четвертый, пятый или шестой раз, чтобы тот мог управлять государственным кораблем». Соответственно считал необходимым пере-смотреть на референдуме в декабре 2007 г. конституцию, принятую по его инициативе в конце 1999 г.6  Но произошла осечка. Однако от своего намерения он не отказывается, лелеет его реализовать в обозримой перспективе.

В свою очередь Э. Моралес добился включения в текст недавно одобренного Основного закона положения о двух президентских сроках подряд. По этому пути пошел раньше Р. Корреа.

Умеренные политики не помышляют о таком, придерживаясь строго очерченных институциональных рамок, не стремятся ревизовать основной закон в угоду собственным амбициям, выдавая это за желание народа. В то время как умеренные неукоснительно соблюдают фундаментальный демократический принцип разделения властей, их равновесия, стремятся не допустить дисбаланса, радикалы норовят подчинить, прибрать к рукам законодательную, судебную и электоральную ветви. Наиболее ярким примером подобной модели служит Венесуэла, где парламент фактически превратился в инстанцию, штампующую решения президента, взявшего на себя роль верховного арбитра. При демократическом фасаде ясно просматривается тенденция к авторитаризму с соответствующим стилем и методами правления. Нельзя не согласиться с мнением венесуэльского исследователя Х. Корралеса, сделавшего принципиальный вывод: «Чавес добился абсолютного кон-троля над всеми государственными институтами, которые могли бы уравновешивать его полномочия»7.

Сразу же после прихода к управлению У. Чавес инициировал созыв Конституционной ассамблеи для выработки Основного закона. Однако она не ограничилась решением этой конкретной задачи, а взяла на себя функции законодательной и судебной ветвей власти, которые досрочно фактически прекратили существование, не дожидаясь намеченных выборов. По аналогичной схеме действуют боливиец Э. Моралес и эквадорец Рафаэль Корреа. включившие требования о конституционной ассамблее в качестве ключевых пунктов своей избирательной платформы. Оба они сразу же после вступления в должность запустили эти процессы в соответствующих странах. В Боливии он выходит на финишную прямую. В Эквадоре уже пройдена значительная часть пути. В то время как умеренные придерживаются еще одного фундаментального принципа демократии – регулярной смены власти и готовности уйти в оппозицию, радикалы цепляются за нее всеми способами.

У.Чавес и его команда, опираясь исключительно на маргинальные слои, сужают свою социальную базу, ущемляют интересы других социаль-ных групп и слоев, загоняют в угол оппозицию, называют своих оппонентов «террористами, врагами народа, предателями идеалов боливарианской революции», действуют согласно принципу: «Кто не с нами, тот против нас».

В Бразилии избранным вице-президентом является крупнейший тек-стильный магнат Ж. Аленкар. Это сделано исключительно для того, чтобы сразу же обозначить векторы экономического курса, не оттолкнуть от власти промышленно-предпринимательские круги. В этой связке Лула выдвинулся на второй срок. Давая в ноябре 2002 г. характеристику главе бразильского государства, видный политический деятель Уругвая Хосе Мариа Сангинетти, подчеркивал: «Лула сдвинулся к центру, но, прежде всего он недвусмысленно отдалился от радикалов, перебросив мосты к секторам, которые еще совсем недавно немыслимо было представить, что его поддержат». К числу несомненных достоинств автор относил также признание преемственности в истории страны, в частности, договора с Международным валютным фондом, подписанного его предшественником, умение найти поход к ключевым фигурам правого толка. Именно в этом он усматривал залог успехов Лулы8. Аналогичная ситуация в Уругвае. Портфель министра экономики в правительстве достался профессионалу либерального толка Данило Астори. Тем самым был послан ясный сигнал определенным кругам.

В венесуэльской конституции отсутствует положение об избрании ви-це-президента. Там он назначается и смещается декретом главы государства. Это позволяет ему всегда найти «козла отпущения». Так за время пребывания Чавеса на вершине пирамиды власти в стране сменилось пять исполнительных вице-президентов. Деятели умеренного толка ратуют за «третий путь», пытаются найти равновесие между государством и рынком, не допуская перегибов ни в ту, ни другую сторону. Они стремятся использовать преимущества, казалось бы, несовместимых и антагонистических вариантов развития – социалистического и капиталистического. Их базовый принцип - не шарахаться из крайности в крайность, придерживаться серединной линии. В концентрированном виде сущность их подхода выражена в тезисе: «Неолиберальный лозунг – все в частные руки оказался таким же неэффективным и обманчивым, как и социалистический – все в руки государства»9.

У. Чавес изобрел витиеватую формулу: «Столько государства, сколько необходимо, и столько рынка, сколько возможно»10. Она дает простор для манипуляций. Идет наступление на крупный и средний капитал, усиливается воздействие государства на все сферы экономической жизни. Э. Моралес в свою очередь, уже взял под полный государственный контроль добычу газа и нефти. Аналогичную модель развития стране намеревался предложить стране перуанец О. Умала. Он выступал за установление жесткого контроля над горнорудной и газовой сферами. «Это стратегические отрасли, и участие в них государства должно быть решающим», подчеркивал кандидат11.

Радикалы, по определению, тяготеют к этатистской модели, а умеренные ратуют за «третий путь», стремятся использовать преимущества, казалось бы, несовместимых и антагонистических вариантов развития - социалистического и капиталистического, отказавшись от всего негативного.

Бразильское правительство, объявив в качестве приоритета социаль-ной политики борьбу с голодом, осуществляет ее планомерно с помощью продуманной системы мер, не допуская резких движений, способных дестабилизировать общество. Власти Венесуэлы, поставив во главу угла искоренение бедности, претворяет в жизнь свой проект исключительно популистским методами, посредством раздачи средств нуждающимся, не заботясь о создании рабочих мест. Оборотной стороной этой политики является спорадичность, импульсивность, отсутствие продуманности и адресности. Истощение финансовых ресурсов может привести к ее краху.

В то время как бразильцы сосредоточились на решении социальных проблем в рамках собственной страны, администрация У.Чавеса уделяет немалое внимание оказанию материальной помощи нуждающимся за рубе-жом порой в ущерб интересам своих граждан. Тем самым происходит смещение приоритетов. Эта политика носит экспансионистский оттенок, преследует цель создания благоприятного имиджа. Радикалы сплошь и рядом пренебрегают, чураются черновой, повседневной работы, подменяя ее вспышкопускательством, эффектными разовыми акциями.

В отличие от правящих кругов Венесуэлы, настроенных на конфронтацию, испортивших отношения с верхушкой бизнеса, католической церкви, средствами массовой информации, власти Бразилии, Аргентины, Уругвая и Чили стремятся к достижению максимального консенсуса между различными политическими и социальными силами. На это обстоятельство акцентирует внимание мексиканский социолог А. Флорес Андраде. В статье под заголовком «Предприниматели и левые» он рассматривает взаимоотношения между бизнесом и правящими кругами. Хотя автор и не пользуется дефинициями «умеренные» и «радикалы», из контекста анализа, основывающегося преимущественно на примерах Чили, Бразилии, Аргентины и Уругвая, вытекает, что речь идет именно о первых. Один из главных выводов исследования сводится к тому, что кооперация ответственных правительств с бизнесом, ранее немыслимая, теперь приносит прекрасные плоды, играет ключевую роль в достижении управляемости.

По сравнению с недавним прошлым, подчеркивает Флорес Андраде, когда левые «ратовали за необходимость революционных перемен», в на-стоящее время они выступают за «реформы, постепенные перемены и пере-ориентацию экономической политики, но в рамках рыночной экономики». Не будет преувеличением утверждать, делает вывод автор, что за небольшим исключением (как, например Венесуэла Уго Чавеса) их «концепции и практика значительно модифицировались. Речь идет о более прагматичной и придерживающейся постепенности левой, отказавшейся от конфронтации с правительствами, которая выступает за более гуманный капитализм или ответственный демократический социализм»12.

Альтернативный путь, предлагаемый умеренными, отнюдь не рассматривается ими как догма или катехизис, обязательный для всех без исключения. Они предполагают наличие вариативности в рамках этого проекта. У. Чавес и единомышленники, исходящие из необходимости построения «социализма XXI века», рассматривают его как панацею от всех бед, пытаются навязать эту модель остальным странам континента.

Радикалы напрямую вмешиваются во внутренние дела других госу-дарств, оказывают открытую поддержку кандидатам, разделяющим их взгляды. Именно так произошло в Перу. В ходе электоральной кампании 2006 г. Чавес не скрывал расположения к О. Умале, неоднократно принимал его в Венесуэле, своей позицией фактически оказал «медвежью услугу» кандидату, вырвавшемуся вперед после первого тура. Дело дошло до того, что официальный представитель О. Умалы нелицеприятно высказался в адрес У. Чавеса13. Во втором туре верх взял Алан Гарсиа, на всем протяжении избирательной схватки подвергавшийся жестоким нападкам со стороны венесуэльского президента. Тот даже пригрозил разорвать дипломатические отношения с Перу в случае прихода к власти социал-демократа14. Правда, позднее здравый смысл возобладал, венесуэльский лидер отступил от своих намерений и призвал начать с чистого листа.

Во многом сходная картина, но в меньших масштабах, наблюдалась в Мексике, где У. Чавес не скрывал симпатии лидеру левоцентристов Андресу Мануэлю Лопесу Обрадору. Правда, тот решительно отмежевался от непрошеного доброхота. Хотя другие кандидаты не преминули воспользоваться этим обстоятельством для дискредитации соперника. В свою очередь нелишне подчеркнуть, что умеренные стараются не предпринимать шагов, которые могли быть интерпретированы, как попытки вмешательства во внутренние дела другой страны. Именно по этой причине Лула в ходе официального визита в Венесуэлу в 2005 г. отказался встретиться с лидерами оппозиции, вопреки их настойчивым просьбам.

Радикалов обуревает жажда мести своим предшественникам. Э.Моралес требует экстрадиции и суда над бывшим главой государства Гонсало Санчесом де Лосадой, эмигрировавшим в США. Теперь власти Боливии назначили туда послом человека, которому поручено добиваться его выдачи. В свою очередь, У. Чавес горит желанием видеть на скамье подсудимых экс-президента Карлоса Андреса Переса, которого намеревался свергнуть в апреле 1992 г., обосновывая необходимость насильственного отстранения от власти подавлением в феврале 1989 г. бунта жителей маргинальных кварталов, недовольных мерами по переналадке экономики.

Теперь остановимся на различиях в подходах радикалов и умеренных к внешнеполитическим проблемам. У.Чавес и его единомышленники, к примеру, культивируют образ внешнего врага в лице Соединенных Штатов, пытающегося подорвать «революционный процесс». Соответственно Э.Моралес заявил, что его правительство превратится «в ночной кошмар для США». Несмотря на имеющиеся разногласия с администрацией Дж. Буша, умеренные не включают в свой политический лексикон подобных терминов, посещают Вашингтон, встречаются и ведут переговоры с нынешним хозяином Белого дома, не демонизируя его. Мексиканец Лопес Обрадор, добившийся впечатляющего успеха на президентских выборах в 2006 г., отнюдь не на-строен на конфронтацию, понимает необходимость диалога со своим могу-щественным северным соседом, на территории которого в поисках лучшей доли нашли прибежище миллионы его соотечественников.

Президент Венесуэлы У.Чавес категорический противник создания Общеамериканской зоны свободной торговли (АЛКА), заявил, что приехал в ноябре 2005 г. на Саммит Америк ее хоронить. Аналогичного подхода придерживается и боливиец Э. Моралес. Правительства Чили и Уругвая полагают совместимой АЛКА и Южноамериканский общий рынок (Меркосур). Руководство Бразилии и Аргентины придерживается промежуточной линии. Перспективы Зоны свободной торговли оно связывает с завершением Дохийского раунда переговоров в рамах Все-мирной торговой организации.

Костариканец Оттон Солис, идентифицировавшийся в ходе избира-тельной кампании в феврале 2006 г. с леаоцентристами, не является противником договора о свободной торговле с США, он лишь считает неприемлемыми для своей страны условия его подписания. У. Чавес объявил о выходе Венесуэлы из Андского сообщества наций, поскольку два члена этой организации - Перу и Колумбия заключили соглашения о свободной торговле с Соединенными Штатами.

Президент Бразилии Лула гибкий толерантный политик, великолеп-ный переговорщик, блестящий дипломат, убежденный в том, что построение нового мирового порядка невозможно без участия «сильных мира сего».

Он единственный государственный деятель столь высокого ранга, участвовавший в работе двух альтернативных форумов – Давосском и Всемирном социальном. Такой подход базируется на тезисе, что глобализация - объективно неизбежный процесс, который надлежит использовать и в интересах развивающихся стран. Достаточно привести отрывок из речи Лулы, произнесенной перед приверженцами. Он недвусмысленно заявил: «Мы будем стимулировать идею солидарной и гуманистической глобализации. Народы бедных стран способны преобразовать эту несправедливую и маргинализирующую их международную структуру»15. В свою очередь советник президента по экономическим вопросам О. Гражев накануне III встречи Всемирного социального форума в январе 2003 г. говорил: «Можно глобализировать нищету, бедность и голод, а можно – права человека, культуру и социальную справедливость»16. Как резюмировала испанская газета «El Pais», Лула пытается навести мосты, разгрести завалы на пути взаимопонимания и взаимодействия двух структур17.

Справедливости ради следует подчеркнуть немаловажное обстоятельство. Радикалы имеются и в стане умеренных. Равно как и умеренные в лагере радикалов. Вот лишь два примера. Когда левоцентристская Партия демократической революции на президентских выборах 2006 г. в Мексике недобрала 0,5 % голосов, то она под влиянием радикального крыла вывела своих сторонников на улицы, развернула акции гражданского неповиновения, пытаясь силовыми методами склонить избирательные инстанции к ручному пересчету всех бюллетеней. Комментируя сложившуюся ситуацию, основатель этой организации Каутемок Карденас назвал непростительной ошибкой поведение руководства партии, в частности А. М. Лопеса Обрадора, и призвал всерьез подумать с учетом перспектив18.

В Коста-Рике, где в апреле 2006 г. сложилась практически анало-гичная ситуация, лидеры Партии гражданского действия терпеливо в течение целого месяца ждали пересчета голосов, не оказывая силового воздействия на соответствующие инстанции. И смиренно, без эксцессов и излишнего драматизма признали их окончательный вердикт, оказавшийся в пользу конкурента.

Нелишне напомнить, что Партия трудящихся, ныне правящая в Бразилии, в момент зарождения занимала откровенно леворадикальные позиции. Постепенно в идеологическом и политическом плане она сдвигалась к центру. Впоследствии это стало одной из предпосылок ее успеха на президентских выборах 2002 г. То же самое можно сказать и о находящейся у власти в Уругвае коалиции «Прогрессивная встреча - Широкий фронт», представляющей собой конгломерат различных течений и движений, в том числе и радикальных. Она также существенно эволюционировала. Тем не менее, не следует удивляться откровенно экстремистским эскападам и заявлениям из уст руководящих деятелей этих партий.

Так, например, когда бразильский лидер заявил на форуме антиглобалистов о намерении отправиться в Давос, то один из членов Партии труда в знак несогласия залепил его лицо куском торта19. У. Чавес сделал ставку на антиглобалиств в стремлении обратить их в свою веру, превратить в адептов социализма XXI века. Именно такую цель преследовал созванный в Каракасе в январе 2006 г. Всемирный социальный форум, где собрались 100 тыс. участников со всех уголков планеты. Соответственно складывается, казалось бы, парадоксальная ситуация. Порой умеренным легче найти общий язык и точки соприкосновения с традиционными центристами и право центристами, чем с радикалами.

Избирательный цикл 2005-2006 гг. на континенте свидетельствуют о том, что латиноамериканцы, придя к урнам, как правило, отвергли неолиберальный путь. Произошел существенный сдвиг влево. Помимо Венесуэлы и Боливии это подтверждают и выборы в Никарагуа, Эквадоре, Коста-Рике, Перу, Мексике, где половина граждан, пришедших к урнам, ясно обозначили свои предпочтения.

Но это не означает, что весь электорат поголовно стал «под красные знамена». В палитре красок преобладают спокойные, умеренные тона. Вот как характеризует ситуацию венесуэльский аналитик А. Сальгейро, отме-чавший: «Народы жаждут и настаивают на переменах социальной, экономической и политической парадигм. При этом, очевидно, что они хотят, чтобы эти перемены осуществлялись не в рамках конфронтации, как предлагает мессия из Сабанеты (имеется в виду У. Чавес – Э.Д.), а в обстановке согласия, которое не следует интерпретировать, как конформизм или отказ от собственных желаний»20.

Размежевание в рамках левого потока – одна из характерных черт современного этапа развития Лула – признанный лидер умеренных. Чавес – кумир радикалов. При внешнем «сердечном согласии» между ними имеются серьезные разногласия. Бразильский президент, в частности, критикует венесуэльского коллегу за вмешательство во внутренние дела других стран.

Как тонко подметил К. Росси, обозреватель издающейся в Сан-Паулу газеты «Folha de San Pablo», «Чавес и Лула являются частью сдвига влево, но по многим параметрам могут рассматриваться как обособленные планеты. То же самое касается боливийца Э. Моралеса и нового чилийского президента Мишель Бачелет. Для Лулы и его правительства сохранение экономической стабильности необходимо для борьбы с бедностью и неравенством. Опираясь на совокупность социальных программ, властям удалось достичь успехов в обоих направлениях»21.

В заключение вновь вернемся к идее, сформулированной в преамбуле. Вышеназванные соображения дают основания разделить нетрадиционную левую на два сегмента и исходить из этой методологии при дальнейшем исследовании весьма актуальной для Латинской Америки проблемы.

Прогнозируя политическую ситуацию в регионе, следует принять во внимание то, что вариант, предлагаемый радикалами, обладает огромным демонстрационным эффектом. Его привлекательность обуславливается декларируемой возможностью простого и быстрого решения сложных проблем. Именно этим объясняется тот резонанс, который вызывают неистовые призывы покончить с эксплуатацией и построить справедливое общество.

Резюмируя, констатируем следующее. Сегодня у власти в Латинской Америке находятся и консерваторы, и социал-демократы, и левоцентристы, и левые радикалы, и деятели, еще окончательно не определившиеся. Нынешняя политическая панорама показывает разные маршруты движения региона. Это не позволяют делать однозначный вывод о левом повороте, как доминирующей тенденции развития континента.

1  Le Monde diplomatique (на русском языке), приложение к «Новой газете», январь 2007.
2  Известия, 13. IV. 2006.
3  A. Blanco Munos. Habla el comandante. Testimonios violentes. Caracas.// R. Gott. In the Shadow of Liberator. – London- New York, 2000, p. 40-41.
4  ALAI. Quito, 2002, № 356, p. 3, 4.
5  Jornada, Mėxico, 7.XI. 2003
El Universal. Caracas, 10. IX. 2006
7  Х.Корралес. Диктатор нового типа. – Pro et Contra, 2006, № 1, с. 75.
8  El Pais. Madrid, 18.XI.2002.
9  El Pais, 4.II.1998.
10  Excelsior. Mėxico, 22. I. 1999.
11  El Universal, 10. XII. 2005.
12  A. Flores Andrade. Empresarios e izquierda: dos mundos que acercan. – Nueva Sociedad. Buenos Aires, 2006. № 202, p. 162-168.
13  El Nacional.Caracas, 21. V. 2006.
14  El Universal, 25. V. 2006.
15  ALAI, 2002, № 361, p. 5.
16  Время МН, 25.I 2003.
17  El Pais, 5.II. 2003.
18  El Universal, 16. IX. 2006
19  El Pais, 5.II. 2003.
20  El Universal, 9. IX. 2006
21  http:// news. bbc. co. uk /go/ pr/fr/-hi/spanish/latin-america/newsid – 4920000/4920564. stm

authorname: 
Эмиль Дабагян
author: 

кандидат исторических наук

Добавить комментарий

CAPTCHA на основе изображений