Найти

Здравствуйте, Гость!

Риторика российской власти: стабильность и еще раз стабильность

Риторика российской власти: стабильность и еще раз стабильность

«Ассоциация молодых политологов» (АМП) опубликовала доклад «Путин: трансформация риторики», подготовленный по результатам контент-анализа посланий президента Федеральному Собранию и инаугурационных речей 2000 и 2012 годов. Ставилась задача выявить, какие изменения за это время произошли в риторике выступлений Владимира Путина. Приходится только сожалеть, что доклад прошел почти незамеченным, не стал предметом обсуждений хотя бы в молодежной политологической среде. И прежде всего с методологической точки зрения.

«Мы прекрасно понимали, что бессмысленно анализировать стандартные социально-экономические показатели, изучать общественное мнение россиян на тему отношения к В. Путину и т.д., поскольку подобный анализ не показал бы ничего нового, - замечают авторы проекта, - Именно поэтому мы решили выбрать в качестве объекта изучения самого Владимира Владимировича, а конкретнее, его риторику».

К каким же выводам пришли молодые политологи:

1. «В 2000-ом году Владимир Путин еще не обладал так называемым «авторитарным синдромом», в его риторике чувствуется сбалансированное сочетание консервативной и либеральной идеологии».

2. В 2012 году наглядно проявился «переход от сочетания либеральной и консервативной риторик… к более авторитарной и бюрократической манере выражения мыслей, отказ от либеральных ценностей и концентрация на эмоциональном уровне представителей политической элиты… В. Путин больше не разговаривает в политических концепциях («власть, «государство», «свобода» и т.д.), он отдает поручения, взывает элиту к действию («коллеги, «нужно», «должны» и т.д.)».

Авторы исследования также отметили проявление у него популизма: «в инаугурационной речи 2012 г. В. Путин использует более размытые, эмоциональные слова, такие как «жизнь», «вера», «сила», тогда как в 2000 г. им используются такие четкие понятия, как «государство», «демократия» и т.д.»

Что можно сказать? Все так, но не хватает главного – новизны, которой так хотели достичь авторы. Причин здесь несколько.

Во-первых, выдвинутая ими рабочая (предварительная) гипотеза («в 2000 году Владимир Путин в своей риторике уделял внимание не только вопросам консервативного характера…, но и вопросам либерального») достаточно банальна и не требует для своего подтверждения глубоких исследований. Что касается второй части гипотезы (в ней авторы предположили, что полное исключение поздним Путиным из своей риторики либеральной повестки связано с тем, что «за 12 лет ему удалось окончательно сформировать и укрепить структуру российской политической и экономической элиты, в которой, как известно, не представлено либеральное крыло»), то она не выдерживает критики, и к тому же осталась за рамками самого исследования.

Во-вторых, молодые политологи по существу проигнорировали результаты ранее проведенных аналогичных исследований, например, Фонда «ИНДЕМ». А вместе с тем, выводы, которые были сделаны до них, могли бы кардинальным образом помочь и в более точной фокусировке исследовательской проблемы, и в выработке рабочей гипотезы, и, наконец, в формулировании полученных результатов.

Надеюсь, что молодые авторы доклада с пониманием отнесутся к высказанным критическим замечаниям. Обращение к актуальной теме, равно как и попытка внести свой посильный вклад в изучение внутрироссийских политических процессов само по себе похвально. Пожелаем им творческих успехов. А теперь попытаемся ответить на вопрос, что же осталось за рамками исследования молодых политологов.

Руководитель Фонда «ИНДЕМ» Георгий Сатаров прав, когда говорит о том, что для того, чтобы понять происходящее в государстве и обществе необходимо изучать язык, его применение, смыслы слов и выражений, поскольку «язык — прямое отражение нашей социальности». Взять хотя бы слово «стабильность», которое с завидной регулярностью встречается в речах и репликах российских лидеров. Вот, например, что писала газета «Известия» по поводу последнего (декабрь 2012 года) президентского послания: «Общим сигналом этого послания, вероятно, должно быть подтверждение стабильности как главной характеристики правления Путина, намертво связанной с ним лично. Эта «стабильность» дисгармонирует с запросом на изменения, четко артикулированным обществом в 2012 году. Это не стабильность, это застой». Как здесь не вспомнить ставшую крылатой фразу из песни Булата Окуджавы: «Римская империя времени упадка создавала видимость полного порядка...».

Когда власть постоянно говорит о стабильности, о недопущении дестабилизации в стране, возникает закономерный вопрос, что она имеют в виду, для кого она, эта самая стабильность? Если предположить, что речь идет о стабильности власти (для этого есть достаточно оснований), ее персонального состава (незыблемости властной элиты), тогда много проясняется. Не слишком ли большую цену общество платит за это? И как совместить показную заботу власти о стабильности с поразившей ее масштабной коррупцией, чиновничьим беспределом, делигитимацией самой власти, утратой значительной частью россиян личных перспектив для жизни в своей стране? Вопрос трудный, но отвечать на него все равно придется.

Для российского президента и его команды обеспечение стабильности – главный вопрос повестки дня. Надо думать, что под «стабильностью» они понимают, прежде всего, «политическую стабильность». Посмотрим дефиницию этого понятия в философской энциклопедии (dic.academic.ru).

«СТАБИЛЬНОСТЬ ПОЛИТИЧЕСКАЯ — состояние политической системы, характеризующееся наличием необходимых условий и факторов, обеспечивающих сохранение обществом своей идентичности, гражданского мира и согласия на основе достижения баланса интересов различных социальных субъектов и политических сил, своевременного легитимного разрешения возникающих проблем и противоречий в сфере политики с помощью предусмотренных законом механизмов и средств». Далее: «Политическая стабильность зависит от уровня и характера политической активности, от позиций политических лидеров, от их умения выражать общенациональные интересы и консолидировать политическую волю граждан, от способности к критическому анализу своей деятельности, от соблюдения ими нравственных и правовых норм». И, наконец, «Показатель политической стабильности общества — его способность нейтрализовать негативные воздействия извне (подрывную деятельность, международный терроризм, экономическую блокаду, политическое давление, шантаж, дезинформацию, угрозу применения силы и др.)».

Зададимся следующими вопросами. Во-первых, достигнут ли в России «баланс интересов различных социальных субъектов и политических сил», позволяющий своевременно легитимно и законными методами разрешать возникающие проблемы и противоречия в сфере политики? Во-вторых, соблюдаются ли в России правовые гарантии безопасности участия граждан и политических организаций в политической деятельности и особенно в оппозиционных (протестных) движениях? (Вопрос стал особенно актуальным в последнее время в свете усиления карательной функции государства). Однозначного ответа на них нет. Вернее есть, но только у власти и у значительной части гражданского общества он различный.

Скажем прямо, достижение стабильности не является гарантией успехов власти в жизненно важных для страны сферах. Это видно невооруженным взглядом. Более того, сегодня, когда мир не стоит на месте, стабильность не может быть благом: в этом случае она означает отставание. Образно говоря, наша страна во многом по вине наших лидеров элементарно топчется на месте вместо того, чтобы наращивать ускорение. Мы все больше отстаем даже от наших партнеров по БРИК. У них повестка дня другая – модернизация как в экономическом, так и в политическом плане. У нас же из всей экономики только сырьевой сектор работает на результат («гоним» продукцию на экспорт и получаем за это звонкую монету). Отсюда и ожидаемое замедление темпов расширения (слово «развитие» написать рука не поднимается) российской экономики, граничащее со стагнацией.

Увлечение российских политиков и чиновников понятием «стабильность» приобретает порой курьезные формы. Георгий Сатаров пишет: «В «Бюджетном послании на 2011-2013 гг.» «обеспечение макроэкономической стабильности» заявлено как одна из главных задач. Тут как-то сразу вспоминается, что дефицит бюджета, инфляция, имущественное расслоение, доля теневой экономики в ВВП — тоже макроэкономические показатели. Надо ли понимать, что перед правительством поставлена задача сохранить их на существующем уровне?».

Итак, главная дилемма для власти сегодня заключается в том, как, с одной стороны, сохранить «стабильность», а, с другой стороны, начать реализацию давно назревших перемен. Пока же мы можем констатировать, что задача сохранения стабильности решается руководством страны путем усиления жесткости властной конструкции, стремительно теряющей способность к политико-социальной адаптации. Это похоже на «тяжелый, но хрупкий мост, который стоит, пока ветер слаб, а солдаты маршируют вразнобой» (Г. Сатаров).

И вот здесь мы подходим к очень важному вопросу – какую эпоху сегодня переживает наша страна и наша власть? Революционную или постреволюционную, реставрационную? Мне представляется, что власть видит для России (и для себя лично) выход в реставрационном торможении, стабилизации и структурировании назревающих революционных процессов, используя в этих целях апелляцию к инерционному массовому сознанию определенной части россиян. И ей это пока удается, чему в немалой степени способствует оппозиция, которая, по образному выражению Владимира Лукина, в своем революционном порыве бежит «вперед от действительности». Глеб Павловский точно сформулировал нерв времени – нынешняя оппозиция в России не должна мешать появлению реальной оппозиции.

Мнение политологов сходится только в одном: у реставрации, как и у революции, есть собственная социальная динамика, собственная инерция. Инерция как революции, так и реставрации, опасна для общества и государства. Первая может привести к хаосу и разрушению государства, мы это уже проходили. Вторая создает иллюзию возврата тех времен, когда не было беспорядков, которые «возникли как бы случайно, по воле плохих людей, а не потому, что время этих беспорядков пришло» (В.Лукин). Во втором случае политическую повестку дня формируют политики, эксплуатирующие стереотипы и мифы, сохраняющиеся в обществе с дореволюционного (доперестроечного) времени.

Смена революционной фазы развития страны на реставрационную – процесс закономерный (как необходимый элемент самосохранения в жизненном цикле государства и нации). Хорошо, если эта фаза наполнена процессами осмысления достижений революционного прорыва, их консолидацией и структуризацией, задействованием ранее неиспользованных резервов и т.д. Плохо, если эта фаза сводится к «откатыванию» назад под лозунгами поддержания стабильности, конструктивизма, сохранения исторического наследия и т.д. Как пишет Владимир Лукин, «именно из-за такого подхода символом конструктивного воспитания молодежи становится инстинкт «назад к комсомолу», символом укрепления дисциплины в армии – «назад к гауптвахте», символом укрепления государственности – «назад к однопартийной системе и несменяемости руководства…». В этом случае «инерция торможения постепенно превращается в постоянный фактор, а стабильность вместо инструмента модернизации страны становится той…» субстанцией, «которая существует исключительно ради себя самой и с неизбежностью ведет страну к новым взрывам. Взрывам закономерным и вместе с тем совершенно неожиданным для стабилизаторов, преисполненных прЕстижем и работой с людЯми».

Власть в России сегодня реально столкнулась с проблемой старения политических брендов, а политическая система – с проблемой старения риторического ресурса и сложившегося формата политических коммуникаций властей и населения. Старая система политических коммуникаций исчерпала себя, полностью утратила способность к мобилизации, превратилась в предмет раздражения и высмеивания, о чем свидетельствует возрождение популярности политических анекдотов, появление в интернете многочисленных сайтов, на которых власть откровенно высмеивается и дискредитируется.

Действительно, Владимиру Путину на первых порах удалось успешно обновить риторический ряд лидера страны, риторику партии власти. Однако начиная со второй половины 2000-х годов в стране наступило привыкание к этой риторике, она уже не вызывает эмоционального отклика. По мнению сотрудников Фонда «Центр стратегических разработок», для того чтобы начать новую волну диалога с обществом, власти необходимо кардинально обновить коммуникативный ряд. Но решить эту непростую задачу невозможно без обновления персоналий в ней самой. Правящей элите жизненно необходимо обеспечить эффективный отбор и быстрое выдвижение на вершину наиболее успешных коммуникаторов – политиков, способных эффективно влиять на окружающих, изменять мнения и настроения других.

Что же мы наблюдаем сегодня? Абсолютно противоположное. Начиная с 2000-го года, власть целенаправленно отсекает любых успешных коммуникаторов, за исключением Владимира Путина и нескольких его ближайших сторонников, чей риторический ресурс, как мы уже подчеркнули, исчерпан.

В «Центре стратегических разработок» уверены, что сложность обновления риторического ресурса власти связана с невозможностью обращаться с единым политическим посланием ко всему российскому обществу, в котором сформировались как минимум два противостоящих социальных полюса с устойчивыми и во многом взаимоисключающими системами ценностей, нормами поведения и политическими ожиданиями. Для каждого из них потребуется диверсификация политического контента. Как замечают политологи, решить эту задачу невозможно без развития в России полноценной политической конкуренции. Сегодня же вместо создания условий для ее развития, российская власть сделала ставку на создание единого риторического центра, что чревато повторением риторического сценария эпохи перестройки: поиск нового коммуникативного ряда сосредоточится либо во внесистемных форматах (наличие интернета существенно упрощает и ускоряет эту задачу), либо в рамках реформирования структуры и персонального состава оппозиционных партий, прежде всего КПРФ. В обоих случаях возможности конкуренции потенциальных политических лидеров и быстрого отбора актуальных риторических стилей несравненно шире, чем в рамках вертикали власти.

 

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
t
Z
M
g
3
y
Введите код без пробелов.