Сергей Рязанцев: «В прошлом году население России увеличилось на 10 тысяч человек. Это капля в море»


- Сергей Васильевич, демографическая ситуация в стране крайне сложная и тяжелая. Как все же будет решаться вопрос демографии, или Россию с неизбежностью ждет депопуляция?

 
- В новейшей истории России была точка зрения о том, что все, что происходит с населением России, я имею в виду, сокращение его численности, - это естественный процесс. Нас пытались в этом убедить самыми различными способами и методами. Был внутренний фактор недопонимания этих проблем со стороны руководства страны и был внешний фактор – это влияние западных программ, политических элит, которые пытались таким образом разрушить Россию. 
 
В конце девяностых годов, в начале двухтысячных, стала прорисовываться идея, что России все же нужно население, и некоторым ученым и экспертам удалось убедить власти, что этими проблемами необходимо заниматься. Где-то с 2007 года власть что-то начала делать в стране в этом направлении. Я имею в виду реализацию программ в области поддержки семей и повышения рождаемости. В 2006 году Владимир Путин выступил в президентском послании с идеей о необходимости выплачивать материнский капитал. В 2007 году эта мера была введена. Власть начала заниматься вопросами снижения смертности, миграционной проблематикой, но не так эффективно, как хотелось бы.
 
Вывод такой: сегодня власть то ли в силу того, что это политически конъюнктурно, то ли по какой-то другой причине, но вопросами демографии не занимается. У меня есть опасение, что небольшой рост рождаемости в последние годы, который происходил в стране, будет выдан за большие успехи, и на этом дело закончится. В прошлом году население России увеличилось на десять тысяч человек. Это капля в море. При ста сорока двух миллионах мы имели с 1992 года депопуляцию, сокращение численности населения вплоть до 2009 года, в котором был отмечен этот мизерный прирост. Я бы не считал это успехом, потому что есть в России серьезная проблема манипулирования цифрами.
 
Моя точка зрения такова. В России можно остановить сокращение населения и нужно это сделать. У нас для этого есть все необходимые ресурсы и материальные и морально-идеологические установки, потому что россияне ориентированы на двоих и более детей в массе своей. Например, 40% россиян хотят иметь двоих детей. Это очень высокий показатель на фоне депопулирующей Европы.  У нас есть все основания для того, чтобы прекратить сокращение населения. Нужно просто это захотеть сделать. А почему нам нужно население? Я думаю, что это объяснять не стоит. Мы крупнейшая в мире страна, нам нужны люди, чтобы просто сохранить нашу уникальную территорию. Это и трудовые ресурсы и я уж не говорю об этическом факторе. По нашим оценкам, на территории России может жить комфортно 500 миллионов человек.
 
- Именно такую цифру называл Д. И. Менделеев.
 
- Еще очень важный момент связан с качеством населения. Мы используем этот термин, подразумевая под ним состояние здоровья населения, его интеллектуальные способности. Этот вопрос тоже очень важный, этим нужно заниматься параллельно с количеством населения, т.е. важно не только количество, но и качество населения. Я бы не ставил это на уровень антагонизма. В последнее время я стал читать такие публикации, слышать выступления некоторых ученых и экспертов, которые говорят о том, что зачем нам количество, нам нужно качество.
 
Я думаю, что для России очень важно и количество, и качество. Это две параллельные вещи, которыми нужно заниматься. В этом плане мне очень нравится опыт арабских стран Ближнего Востока. Они создали перераспределительный механизм, когда доходы от нефти принадлежат не только верхушке, а делятся равномерно между всеми гражданами страны.
 
Это вряд ли возможно у нас в условиях непомерного эгоизма и аппетитов нашей экономической элиты, которая давно выступает как наибольшее зло для России. Трудно себе представить, что эти люди способны думать о благе страны и ее народа.
 
- Проблема демографии - самая серьезная тема. Страны не будет без населения, причем качественного населения. Некоторые деятели на Западе вообще говорят о том, что нам хватит 12 миллионов человек. Эти людоедские взгляды принадлежат Маргарет Тэтчер.
 
- Я думаю, что бессмысленно спорить о количестве людей. Для страны, которая успешно развивается, претендует на лидирующие позиции в мире, люди просто необходимы. Все наши реформы будут бессмысленны, если не будет в России людей.
 
- Что касается материнского капитала, то это все же техническое решение, хотя и очень важное. Нужна целая социальная система для повышения рождаемости. Необходима пропаганда: кино, идеология и т.д. Детский канал, образовательный канал, семейный канал. Но не телеканалы для зарабатывания денег, а для изменения климата в обществе. Сейчас этого нет.
 
- Вы смотрите в корень вопроса, поскольку в демографической политике очень важна системность мер. Нельзя решить проблему одной мерой.
 
- Конечно. Можно платить деньги, но при этом люди будут жить в ужасающих жилищных условиях.
 
- Есть три компонента проблемы. Есть компонента рождаемости, компонент смертности и миграция. Это три компонента, которые влияют на демографическое состояние в стране. Я уверен, что первое, чем надо заниматься, - это рождаемость и смертность. То есть мигрантами недостаток населения можно замещать, но, во-первых, это даст лишь временный эффект, а, во-вторых, это масса культурных проблем и последствий. Поэтому остановимся пока на первом блоке. Рождаемость и смертность.
 
Главная проблема заключается в том, что в России сегодня разрушена ценность детей и семьи как (извините за банальность) ячейки общества. Она разрушена в массовом сознании под давлением разных чуждых и навязанных России ценностей, таких, например, как обогащение и нажива. Пропаганда этих ценностей, ранее нам не нужных и не свойственных в такой мере, привела к утере ценности ребенка.
 
У меня радикальное предложение, что необходим комплекс идеологических мер, комплекс мер материальных, социальных, изменение условий жизни и т.д. А предложение радикальное такое: нужно признать труд по воспитанию детей именно трудом, со всеми вытекающими последствиями. Что я имею в виду? Это признание обществом, что если человек имеет детей, то он ценен для общества. В советское время были такие награды и звания, как «мать героиня». Сейчас их ликвидировали, хотя в некоторых регионах есть попытки их восстановить.  Во-вторых, необходимо матерям платить зарплату за то, что она родила ребенка и воспитывает его.
 
Вообще труд по воспитанию детей – это тяжелейший труд. Почему в нашем сознании сейчас говорят, что женщина, родив ребенка, «сидит» дома? Я не понимаю. Я не видел ни одной женщины, которая, родив ребенка, села и сидит. Она выполняет труднейшую работу. Таким образом, этот глупый и нелепый стереотип нужно разрушить.  Нужно поменять концептуальный подход. Если матери платить зарплату, мы кардинально перевернем сознание не только людей, которые имеют детей, но и тех, кто этого не понимает.
 
Например, в Германии исчерпаны все демографические ресурсы, потому что там природа рождаемости иная, чем у нас. Там жизнь настолько хороша, что немцы не хотят рожать детей, потому что слишком хорошо. Мои немецкие коллеги восприняли это предложение с большим энтузиазмом, потому что эта мера не просто повышает материальный уровень матери и семьи, а меняет установки сознания и в последующем вообще меняет репродуктивные установки.
 
В снижении рождаемости главная проблема – это сознание. Люди не понимают ценности в детях и государство должно понимать, что вся инфраструктура, вся система должны быть выстроены для людей с детьми. Попробуйте сегодня снять гостиницу с двумя или тремя детьми. Вы замучаетесь, потому что инфраструктура гостиничного бизнеса вообще не рассчитана на семьи. Попробуйте большой семьей пойти в театр или кино. У нас нет системы снижения цен для этого, не выстроена в сознании чиновников то, что семья – это ценность, опора, благосостояние человека и страны в целом. Эта проблема главная.
 
Второе. Смертность – это отдельный блок. Для России это очень большая проблема, потому что если посмотреть статистику по смертности, то вроде бы, нас ничего не отличает от развитых стран. На первом месте сердечнососудистые заболевания, люди умирают, так же, как и на Западе. Единственное, что нас отличает по структуре смертности, - это возраст и то, что на втором месте у нас внешние причины смерти, это отравления, убийства, смертность на производстве и т.д. Этого нет в цивилизованных странах. Но когда начинаешь разбираться в нашей смертности, то картина не такая благополучная. Тут есть лукавство статистики. В сердечнососудистой смертности у нас полно «сидит» алкоголиков.
 
Например, человек пил много лет и у него развилась кардиомиопатия, болезнь, спровоцированная алкоголем, но его смерть фиксируется, как сердечнососудистая. И таких примеров масса. Более того, мы даже установили, что в последнее время стали манипулировать статистикой на уровне регионов. В каком плане? Никто не хочет получать по башке за то, что у него в регионе люди умирают от ненормальных причин. Допустим, одно дело пожары, а другое дело массовое отравление. И что делают? Разными методами, в том числе давя на судмедэкспертов, часть смертей сбрасывается в графу «неточно обозначенные состояния». Они в России резко выросли, и когда не хотят чего-то показывать, списывают в этот блок. Это очень удобно.
 
- Еще одна серьезная проблема для современной России – пьянство и алкоголизм. Вымирают целыми деревнями в глубинной России. А алкоголизм ведет свое начало от безысходности.
 
- Меня потрясло одно совещание в одном из министерств, куда иногда приглашают экспертов, таких как я. Шел разговор о создании так называемых точек роста в России, городов, которые будут аккумулировать население. Там совершенно серьезно, на министерском уровне обсуждался вопрос о том, зачем вкладывать в инфраструктуру умирающих деревень деньги. Сейчас подобные соображения приобрели экстремальную форму.
 
При министре Зурабове была идея измерять здравоохранение экономической эффективностью. Имелось в виду, что если в какой-то деревне людей мало, давайте закроем фельдшерский пункт, чтобы не нести дополнительные издержки. Зурабов по специальности экономист, он успешно внедрил эту идею. Министр образования проводил идею, что нужно закрыть школы, где мало детей. В итоге мы получили жуткую антисоциальную систему в этих деревнях.
 
Я думаю, что если хоть один ребенок есть в деревне, школу закрывать нельзя ни при каких обстоятельствах, потому что школа и больница - это не просто объекты инфраструктуры, это центры жизни, культуры, потому что учитель и врач – это носители культуры. Если закрывать социальные объекты у людей возникает чувство заброшенности. И в этом главная проблема. Наши либеральные экономисты, к сожалению, в социальной сфере стали все измерять экономическим эффектом. Этого нельзя делать ни при каких обстоятельствах, если дело касается живых людей. Мы получили сегодня самое антисоциальное государство в мире.
 
- Есть еще деревни, где нет света.
 
- У людей, живущих в подобных населенных пунктах, только два пути. Либо деградация, либо миграция.
 
- Для России очень болезненна проблема безудержной миграции. Мы уже вышли на второе место в мире по объему мигрантов. Насколько эта проблема имеет отношение к демографии?
 
- Миграция вбирает в себя массу всяких форм. Что нужно России? Мы находимся в уникальных условиях. Еще пару десятилетий назад мы были одной страной, мощной и большой, объединенной одной идеологией, языком и культурой. После разрушения СССР, Россия оказалась в уникальной ситуации. Во-первых, за пределами России осталось много русских, которые не ожидали, что произойдет крушение Советского Союза. Они оказались за пределами Российской Федерации не по своей доброй воле. Ведь эти люди поехали в Среднюю Азию и Закавказье работать.
 
России нужно вернуть своих соотечественников. Это однозначно. Эта миграция нам нужна и она важна для нас. Наши исследования показывают, что русских за пределами Российской Федерации в странах бывшего СССР не меньше пятнадцати миллионов. Чем дальше мы уходим от эпохи СССР, тем меньше желающих вернуться в Россию, не только по причине того, что они стареют или молодежь адаптируется, а потому, что Россия отталкивала этих людей долгие годы.
 
Что я имею в виду? Русские, которые сюда приехали, здесь ходили по инстанциям и не могли по десять или пятнадцать лет получить паспорт. Таких примеров масса. Есть случаи, когда им паспорт там давало наше посольство, а здесь, в России, паспорта отбирали. Такого маразма нет ни в одной стране мира, когда своего соотечественника впустили в страну, дали ему паспорт, а потом его отобрали и сделали из него человека второго сорта. Это редкая глупость.
 
Итак, первый аспект миграции – это этнические русские. Они нам нужны. Второй аспект – это народы бывшего СССР, которые все-таки говорят по-русски. Отступлю немного. Сейчас власть не понимает, как трудоустроить свои шесть миллионов безработных, при этом ввозит два миллиона гастарбайтеров. Шесть миллионов в регионах безработных, хотя точно их никто не считал, и два миллиона в год гастарбайтеров ввозят в страну. У меня вопрос к власти. Есть ли резон ввозить два миллиона гастарбайтеров при шести миллионах собственных безработных. Ими кто-то занимался? Переселял в другие регионы? Открывал производство, где эти люди живут? Никто этим не занимается. Если бы этим занимались, тогда можно было бы иностранцев ввозить на четких условиях.
 
Что сейчас? Они въезжают без визы, попадают на черный рынок труда, без прав, без жилья. Я проводил недавно исследование: в подвале живут сорок человек из Киргизии и Таджикистана. При этом власть говорит о том, что у нее нет ни одного иностранца по бумагам. Действительно их нет. Проведены по документам только русские, зарплату получают русские, а работают гастарбайтеры. Власть не понимает, что миграцией нужно управлять в интересах рынка труда.
 
Третий миграционный поток – это дальнее зарубежье. Эти люди совсем далеки от российского менталитета. Это китайцы и другие. Тут уже геополитика. Думаю, что если китайцы кому-то нужны на этом рынке труда, это необходимо обосновать, ввезти их на жестких условиях. Но ни в коем случае их нельзя расселять вдоль границы на Дальнем Востоке.
 
Четвертый аспект – это эмиграция русских за границу. Это целая большая отдельная проблема. Она приобрела разные формы и экономические и другие. Едут те, кто разочаровался в России, кто не может делать бизнес, потому что на них давят.
 
Во Вьетнаме я встретил русскую пару, которая открыла маленький ресторан русской кухни. Я спросил, а почему они из Владивостока уехали? Они ответили, что устали жить в криминальной стране. Сегодня приходят одни проверять, завтра другие. Их задушили налогами, они продали свой бизнес и уехали. Таких людей очень много. Уезжает много ученых, те, кто потерял веру в законность в России.
 
Только не уважающая свою страну власть может так поступать с учеными. Такое пренебрежительное отношение к ученым - очень страшная вещь. Много лет уже отношение к науке в России жуткое. Со стороны зарубежных ученых есть огромное уважение к русским ученым. Я по себе это чувствую. Нашу науку очень уважают, но почему ее не уважает власть, я не могу понять.
 
- Даже создается стойкое впечатление, что разрушение российской науки – это спланированная акция.
 
- В нашей лаборатории мы ни разу не получили денег за исследования. Все, что мы получали, это были гранты некоторых иностранных и русских фондов. Проект Сколково, мне кажется, это вызов научному сообществу, потому что вместо того, чтобы поддержать научные центры, которые чудом выжили в девяностые годы, создается какая-то Потемкинская деревня, не понятно для чего и для кого.  Это совершенно неправильно.
 
- Ученые должны ездить по миру, этого бояться нельзя.
 
- На месте нашего государства я бы выделял каждому ученому бюджет, которым он бы мог распоряжаться свободно, выбирая конференции, встречи, которые ему нужны. Тогда бы у нас не было такой эмиграции ученых.
 
- За этим стоит государственная политика, которая направлена против науки и которая рассматривает науку с точки зрения быстрых денег и только. Это чудовищная политика.
 
- Еще у нас было интересное исследование, посвященное эмиграции русских женщин. Это тоже бедствие для России, хотя это явление стало массовым. В сознании многих девушек и женщин сложилась такая установка: выйти замуж за иностранца любой ценой. Я эту эмиграцию рассматриваю тоже в контексте демографических проблем, потому, что женщина, покидая нашу страну, увозит и своих не родившихся еще детей. Я уж не говорю про торговлю детьми.
 
Я анализировал данные Госдепа США. Россия, по их данным, занимает устойчивое второе место по усыновлению детей иностранцами после Китая. С позиции ребенка хорошо, что его усыновили и вылечили, но у меня претензия к стране, к власти. Ничего удивительного нет, поскольку ценность в детях разрушена. Усыновление - это бизнес. Усыновление ребенка в России стоит 50-60 тысяч долларов. Я однажды летел в самолете из Женевы, и швейцарская семья попросила меня заполнить миграционную карту, и когда я писал графу «приглашающая сторона», там стоял центр усыновления в Воронеже. Они ехали усыновлять ребенка в Россию. Это стоило 50 тысяч долларов.
 
По закону шесть месяцев ребенок должен быть в банке данных. Если у него нет усыновителей в России, тогда могут усыновить иностранцы. Но чиновники на местах ведут книгу, в которой есть так называемые формальные отказы. Часто их подделывают. Россия стала страной, торгующей детьми. Это унизительное положение. Если мы претендуем на роль геополитического лидера, быть в списке стран, торгующих детьми унизительно и позорно. То, что происходит – торговля женщинами и детьми - недопустимо для страны, которая претендует на статус одного из мировых лидеров.
 
- Россия сегодня – это социальный урод, который сформировался после распада и разрушения СССР. На обломках социализма построили его карикатуру.
 
- К сожалению, наша страна совершенно антисоциальная страна. У меня такое ощущение, что мы от СССР взяли все плохое, а все хорошее разрушили. Уничтожены образование и здравоохранение, зато осталась бюрократия и коррумпированное чиновничество. Наша элита болеет синдромом временщика, потому что они не связывают себя с Россией. А хочется жить в своей стране, которая была бы процветающей.
authorname: 
Сергей Кадыров
author: